Форум » Кофейня » Дом семейства Дюпле, салон » Ответить

Дом семейства Дюпле, салон

Робеспьер: Элеонора, вы обещали мне кофе

Ответов - 204, стр: 1 2 3 4 5 6 All

Элеонора Дюпле: – Вы говорите сейчас правду? В самом деле?.. – Элеонора на мгновение подумала, что ослышалась. Но нет… Нет, это все наяву. Она горячо заговорила, надеясь донести каждое слово до собеседника, надеясь, что он поймет ее: – Максимильен, это было бы для вас спасением, такая жизнь совершенно измучила вас! Все эти правительственные дела и бесконечные заседания… Не представляю, как вы выносите все это, – прошептала Элеонора, – на вашем месте я бы потеряла последние силы. Несомненно, вам нужно уехать… Вы можете вновь заняться адвокатской практикой… Это было бы чудесно! Вы сделаете то, что должны, вы сохраните республику, а налаживать новую жизнь оставьте другим – вы заслужили отдых.

Робеспьер: -Да, адвокатской практикой... - Максимильен мечтательно улыбнулся. - Или вообще ничего не делать, бездельничать целыми днями. Вот это было бы счастье, за которое не жаль заплатить любую цену!

Элеонора Дюпле: – Да, бездельничать, – повторила за ним Элеонора как во сне такое непривычное слово, – не общаться с теми, у кого на уме одна политика, с теми, от кого никогда не знаешь, чего ожидать… О, Максимильен, неужели когда-нибудь это будет возможно? Я бы хотела, чтобы вы были счастливы… Вы, как никто другой, заслужили это!.. – Она даже не подумала сейчас о себе. Что значат ее робкие надежды и мечты в сравнении с тем, что дорогой ей человек наконец станет свободным от своих пут и наконец уедет из этого безумного города?.. И он будет спокоен, зная, что сделал свое дело, ради которого жил эти годы…

Робеспьер: -О да, общаться я буду только и исключительно с родными и близкими, с моей семьей и друзьями... с теми, кто согласится меня сопровождать в ту глушь, куда я удалюсь, - Робеспьер даже закрыл глаза, словно для того, чтобы реальность не разогнала мечты. - Наступит этот день или нет?.. Я не знаю. Но это зависит только от нас, больше не от кого.

Элеонора Дюпле: Элеонора, тронутая его словами, замерла. Думал ли он сейчас о ней? «С теми, кто согласится меня сопровождать…» Или она всего лишь выдает за действительность то, что надеется услышать?.. – Мой друг, если вы только захотите… Но я пойму, если вы… и не прошу… Но я бы сочла за величайшее счастье поехать с вами… В Аррас… или любое другое место, где вы хотели бы жить, – Элеонора замолчала, не решаясь больше вымолвить ни слова.

Робеспьер: Он смутился тоже. -Поедем. Конечно, мы поедем вместе, если только вы... все еще будете согласны и ваши родители согласятся. Я ни с кем больше не... - он прикусил язык.

Элеонора Дюпле: – Буду ли я согласна… О, разумеется, – она наконец осмелилась посмотреть ему в глаза, – разумеется, что может заставить меня принять иное решение? – Элеонора нежно взяла его за руку. – Будьте спокойны, время не имеет значения… Я готова ждать… и мне радостна мысль, что я, в меру сил, помогаю вам чем-то, мой друг… Пусть не летом… позже… как только вы сможете…

Робеспьер: Максимильен нерешительно пожал ее руку в ответ. -Спасибо, дорогая Элеонора. Я не знаю, чем я заслужил такое счастье, иногда мне кажется, что я его недостоин и должен отказаться от него... но не могу найти в себе сил.

Элеонора Дюпле: – Напротив, – прошептала Элеонора, – это я не заслужила подобного счастья… Судьба слишком великодушна ко мне… Но, право, я лучше замолчу, я боюсь говорить так… Нет, не заслужила, этого для меня слишком много… – На ее глазах показались слезы, и она прижалась щекой к его руке, желая скрыть их, чувствуя потребность выразить как-то еще свои чувства, но не в силах более ничего сказать, – ей казалось, что, скажи она еще слово – и чудесный сон закончится…

Робеспьер: -Ну вот... - он казался огорченным. - Вы плачете... Почему? - его рука осторожно коснулась ее волос.

Элеонора Дюпле: – Не знаю… Наверное, от счастья… Я почти убеждена, милый друг, что теперь все будет хорошо. Слишком много испытаний нам пришлось пройти, чтобы теперь судьба была к нам немилостива. И я верю в вас… вы справитесь.

Робеспьер: -Я знаю, что плакать от счастья свойственно людям, но все же это как-то... неправильно и обидно, вы не находите? От счастья логичнее улыбаться.

Элеонора Дюпле: – Прекрасная логика, мой друг… В самом деле, слезы здесь совсем неуместны, – улыбнулась Элеонора. Она наконец подняла голову и ласково спросила: – Ваша рука… она уже не болит?

Робеспьер: -Не болит... - Максимильен вернул Элеоноре улыбку. - Может быть, оттого, что на нее попали ваши слезы?

Элеонора Дюпле: – Как легко вы можете успокоить мне сердце, – ответила Элеонора, растроганная его отношением. Но внезапно она посерьезнела и отстранилась. Помимо воли ей пришла в голову мысль, что сейчас, когда хоть и не напрямую, но главное было сказано, склонность Робеспьера к ней все же может омрачиться. Чувство, мучительное и тягостное, начало угнетать ее, внушая опасение, что, возможно, она вовсе не та спутница, которая нужна Неподкупному. – Мой друг, я должна знать… Вы столь образованны, ваши идеи столь новы… При вашем уме мне часто бывает не столь легко вам ответить на то или иное высказанное вами соображение, как вам, должно быть, кажется… Нет, прошу вас, – она спокойно и ясно посмотрела на него, – позвольте мне договорить. Что вы нашли в такой простой девушке, как я? Максимильен, быть может, я не смогу оправдать ваши ожидания…– Элеонора замолчала; некстати подумалось о том, что если бы матушка услышала ее сейчас, то ответ дочери стоил бы ей утраты душевного равновесия: разве так можно! В такой момент! Но именно в этот момент Элеонора почувствовала, что никогда не простит себе, что не высказала все сомнения. Подобный поступок был бы опрометчивым и недостойным.

Робеспьер: -Это вы-то - простая девушка? - Робеспьер казался искренне удивленным. - Я, конечно, не знаток женского пола, но среди встреченных мною женщин вы - самое удивительное создание. Я... Может быть, нхорошо так говорить, но даже ваши сестры не столь... не столь незаурядны, как вы. Конечно, я их тоже очен люблю, но вы - совсем особенная!

Элеонора Дюпле: – Но какая – особенная?.. Вы этого не говорите, друг мой… Что у вас на душе? Простите… Но поймите и вы меня… Вашу обычную сдержанность можно счесть за… совсем не за то отношение, о котором вы говорите… Я уже не знаю, что говорю… И почему я говорю это именно сейчас… – Элеонора поникла. – Вы можете не сомневаться в… моей взаимности, – прошептала девушка, – но порой мне кажется, что, несмотря на близкое общение с вами, я все равно вас так и не смогла узнать полностью… Не смогла понять… Это… мучает меня.

Донасьен д'Луп: Записка, принесёнаная посыльным: "Гражданин Донасьен д'Луп, офицер, прибывший из под Тулонав отпуск по ранению, намерен на днях нанести Вам визит. В Париже я недавно, так что не совсем в курсе, каковы здесь дела. Буду рад с Вами познакомиться. Обязательно расскажу Вам про то,чемуя был очевидцем. Искренне Ваш, гр-н Донасьен д'Луп"

Робеспьер: - Это вам записка, Элеонора?

Элеонора Дюпле: – Я не жду ни от кого записки… – Элеонора, не в силах скрыть досаду, поспешно развернула листок. – Ах, это вам. Возьмите, Максимильен. От какого-то офицера.

Лазар Карно: Бонжур, гражданка Дюпле! Я Лазар Карно, военный инженер!

Робеспьер: -Лазар, тут с вами все знакомы, не тредитесь представляться.

Лазар Карно: Робеспьер пардон, гражданин Робеспьер! Кстати, что нового произошло в моё отсутствие, пока я ездил с инспекцией в арсенал?

Элеонора Дюпле: – Добрый вечер, гражданин Карно… *чуть слышно* Максимильен, вы разве кого-то приглашали на этот час?.. – Элеонора почувствовала себя неловко – бокалы, открытое вино… – Мне уйти?..

Робеспьер: -Элеонора, сидите, пожалуйста, я вас прошу! - взмолился Максимильен. - Нет, Лазар, ничего не произошло, ровным счетом, я тут... провожу время без пользы, зато с удовольствием, как видите.

Лазар Карно: Робеспьер тогда давайте выпьем! за встречу!

Элеонора Дюпле: «Без пользы»!.. Как только он мог так ответить?.. – Это хорошее вино… Я сейчас принесу еще бокал, – ее голос дрогнул.

Лазар Карно: Элеонора Дюпле благодарю! у Вас найдётся бургундское?

Робеспьер: -Откуда у нас бургундское, Лазар, в такое-то время? Что есть, то есть... домашнее вино. Но оно действительно вкусное. Элееонора расстроилась... почему? Робеспьер растерянно проводил девушку взглядом.

Лазар Карно: Робеспьер надеюсь, это вино прекраснее всех вин мира! *отпивает* да, так оно и есть! Вы правы, гражданин Робеспьер! Кстати, вам приходилось читать мой труд «Essai sur les machines»?

Элеонора Дюпле: – Гражданин Карно, вы взяли старый стакан... Такое вино заслуживает иной посуды. Сейчас я принесу для вас чистый бокал. Элеонора вышла в соседнюю комнату – столовую – достать из буфета бокал для Карно и заодно взять еще салфетку, но не выдержала и, сев на стул, по-девчоночьи расплакалась, совершенно не думая, что кто-то может сейчас зайти и увидеть ее в таком состоянии. Даже сейчас! Даже в такой вечер!.. Его никогда не оставят в покое… Но она должна… должна собраться и вести себя, как обычно.

Лазар Карно: Элеонора Дюпле о, прошу прощения! не обратил внимания!

Лазар Карно: что ж, не буду вам мешать! мне тут должно скоро прийти письмо с фронта с отчётом на чисто инженерную тему! Адью!

Робеспьер: Робеспьер остался один. Элеонора тоже куда-то делась. Где она? Надо пойти ее найти...

Элеонора Дюпле: «Провожу время без пользы, зато с удовольствием…» Может быть, он стесняется ее общества перед другими, несмотря на предпочтение, которое он отдает ей?.. Но он вовсе не дурной человек, нет, он не может так относиться к ней… так лицемерить… Он говорил до того так искренне!.. Зачем бы ему было лгать? Он мог бы просто уйти от ответа... Тут Элеонора вспомнила, что ее последний вопрос так и остался без ответа, но у нее уже не было сил думать об этом, и она снова разразилась слезами, комкая в руке салфетку и чувствуя себя безмерно одинокой.

Робеспьер: Выглянув в коридор, Робеспьер услышал где-то всхлипывания. Кто-то плакал... Неужели это она? Но почему вдруг?.. Макисимльен уже решительно ничего не понимал. -Элеонора, - позвал он, - где вы?

Элеонора Дюпле: Элеонора, которая в этот момент совершенно не была расположена разговаривать, принудила себя ответить, вытерев слезы: – Сейчас я вернусь, друг мой. Я в столовой. Стараясь собраться с мыслями, она несколько секунд еще неподвижно просидела за столом, пытаясь успокоить дыхание и думая, как нужны ей сейчас слова утешения и ободрения.

Робеспьер: Элеонора все не возвращалась, и Робеспьер в конце концов решился - вошел к ней сам. Это потребовало от него прямо-таки героического усилия, женский слезы всегда ставили его в тупик, он просто не знал, как себя вести и что делать. Его сестрица Шарлотта всегда этим пользовалась, но Элеонора сейчас плакала - он был в этом уверен - совершенно искренне, хотя и без видимой причины. -Что случилось? - спросил он растерянно. - Отчего вы плачете... дорогая?

Элеонора Дюпле: – Максимильен!.. – Элеонора поднялась и несмело обняла его, пряча лицо у него на плече. – Я подумала, что…

Робеспьер: -Что, что такое? - он осторожно прижал девушку к себе. - Плохое известие? Что вдруг случилось? Вот, хотите... возьмите мой платок.



полная версия страницы