Форум » Вандея, зима 1793 года » Глава 5. Обыск в доме мэра (ночь дня первого) » Ответить

Глава 5. Обыск в доме мэра (ночь дня первого)

Жюли Дебриер: Дом мэра.

Ответов - 108, стр: 1 2 3 All

Жюли Дебриер: Остаток дня Жюли посвятила хлопотам по хозяйству. Проследив, чтобы кухарка приготовила обед (увы, куда более скромный чем в былые времена...), а горничная прибралась в комнатах, Жюли устало уселась возле окна. Господина графа все еще не было, и она начала беспокоиться. И с учителем вышло как-то неловко... Несмотря на тревожные мысли, молодая женщина незаметно для себя соскользнула в сон. Проснулась она когда за окном уже стемнело. Кто-то заботливо укутал ей ноги теплым пледом. Смущенно ахнув (надо же было так крепко заснуть, да еще в такой неудобной позе!), она прислушалась к нарочито приглушенным голосам, доносящимся из-за прикрытых дверей второй гостинной: мэтр Дебриер (она даже не слышала, когда тот вернулся домой) вполголоса за что-то отчитывал кухарку... Жюли нервно облизнула губы. Её сейчас тоже обругают за то, что она спит днем как ленивая купчиха? Но кто тогда укрыл её во сне, не служанка же...

Валентин Леруж: Неожиданно тишину в доме Дебриеров нарушил яростный стук в дверь. Кто-то, не очень хорошо знакомый с правилами приличия, явно вознамерился вломиться в особняк мэра. Незваный гость не утруждал себя ожиданием-постучав один раз, он принимался колотить вновь и вновь, не боясь перебудить население всех ближайших домов. ...Валентин Леруж, сосед и вечный должник мэтра Дебриера, собирался вернуться домой пораньше, но благие намерения, разумеется, были обречены на провал. Во-первых, у молодого человека, как назло, оказалось слишком много нудной бумажной работы, с которой он справился тогда, когда на улице уже сгущались ранние зимние сумерки. Во-вторых, по пути домой гражданин Леруж набрёл на уютную булочную, из которой доносился умопомрачительный запах свежей выпечки, до которой Валентин был большой охотник. И в-третьих, в кармане начинающего карьериста очень кстати оказалось несколько лишних монет, наличие которых заставило Леружа отложить возвращение домой. Однако, заходя в булочную, юноша твёрдо знал, что много времени он там не проведёт-не позволят финансовые возможности, да и матушка наверняка волнуется, глядя сквозь стекло на одинокие тёмные улицы. Немного подкрепившись, Валентин покинул гостеприимное заведение. Пока дорога проходила по кое-как освещённым местам, Леруж шёл не торопясь и ни о чём не беспокоясь. Но когда понадобилось свернуть в безлюдный переулок, в котором, вдобавок, не горел ни один фонарь, в душе одинокого путешественника зашевелилось непонятное и неприятное чувство. Чтобы дойти до дома, было необходимо миновать две или три безлюдные улицы, которые тонули в густом сумраке. Клерк с радостью бы пошёл другим путём, если бы таковой существовал, но, к сожалению, до дома сейчас вела только одна дорога. "Ничего, скоро покажется дом мэтра Дебриера,-сказал себе Валентин, осторожно ступая по хрустящему снегу,-а возле этого здания всегда горит фонарь. Часть пути будет видна, а от дома мэра мне придётся идти всего несколько минут, чтобы наконец-то попасть к себе. Пойду быстрее, а то холод пробирает!" В переулке стояла тишина-жители домов наверняка давно спали крепким сном, набираясь сил перед нелёгким днём. Но, несмотря на это, Леружу послышалось, будто кто-то идёт за ним, и снег скрипит под ногами преследователя. Юноша мотнул головой, чтобы отогнать наваждение, затем остановился и посмотрел назад. От стены дома отделилась невысокая коренастая фигура, и в то же время за спиной Валентина раздались тяжёлые шаги. Чувствуя себя зверем в ловушке, молодой человек бросился на того, кто стоял у стены, но неудачно-кто-то из нападавших подставил ногу, и атака закончилась падением на холодный мокрый снег. Леруж попытался встать, но его обхватили сразу несколько цепких рук, которые принялись шарить по телу жертвы, ища карманы. Валентин задёргался, пытаясь вырваться из рук грабителей, но безуспешно-в свете луны блеснуло лезвие широкого ножа, и следующим, что ощутил клерк, была острая боль в правом боку. Нож прошёл между кожей и рёбрами-видно, бандиты пытались не столько убить, сколько припугнуть строптивую жертву. Страх за жизнь придал раненому силы. Ударив головой в нос того, кто держал его за руки, Леруж вырвался и бросился бежать. Скользкий снег затруднял движение, отчаянно болела и кровоточила рана, от пережитого ужаса мутило, но юноша не останавливался-в его положении остановка означала гибель. Когда Валентин оказался перед домом Дебриера, ужас немного отступил. Юноша изо всех сил заколотил в деревянную дверь, молясь, чтобы преследователи потеряли след своей жертвы. О том, что мэр с домочадцами наверняка спит, клерк даже не подумал.

Жюли Дебриер: *** Мэр с супругой и челядью действительно уже легли. Вопреки опасениям госпожи Дебриер - взбучки от супруга не случилось, тот весь вечер был озабочен чем-то другим. Отказавшись отвечать на нежные расспросы жены, тот буркнул что-то про новых парижских делегатов. Из чего Жюли заключила, что манеры и методы республиканцев здесь не нравятся не только ей. В свою очередь пожаловавшись на учиненную днем проверку документов, она перевела разговор на иные предметы. Беспокоили лишь долгое отсутствие "кузена". Опасаясь проявлять беспокойство на глазах у мужа, Жюли лишь украдкой вздыхала и поглядывала в сторону прихожей... за что и получила нагоняй от супруга: провинциальный родственник до ночи шляется невесть где по незнакомому городу, а сестрица и в ус не дует. Какое счастье, что Бог не послал им детей - из неё получилась бы самая непутевая мать на свете... Выслушивая упреки с тайным вздохом облегчения, Жюли молча убирала со стола остатки ужина. Так и не дождавшись возвращения Эмиля, супруги отправились спать. Легла и прислуга, дом быстро погрузился во тьму - следовало экономить свечи... Погрузившись в дрему, Жюли не поняла сколько прошло времени - несколько часов или несколько минут, когда входная дверь начала содрогаться от ударов. - Твой загулявший братец вернулся, - неодобрительно проворчал разбуженный мэр, поправляя сползший на одно ухо ночной колпак. - Тебе и идти открывать. Жюли подумала о том же. Зябко кутаясь в большую шерстяную шаль, накинутую прямо поверх батистовой ночной сорочки, и на ходу поправляя выбившиеся из-под чепца белокурые кудряшки, госпожа Дебриер босиком поспешила в холл.

Валентин Леруж: Разумеется, ожидания Жюли были обмануты-никакого Эмиля на пороге не было в помине. Зато взору слегка заспанной мадам Дебриер предстал задыхающийся окровавленный Валентин. Одной рукой юноша зажимал рану, а другой наспех одёргивал сюртук, стараясь хотя бы немного привести себя в порядок-не появляться же перед чужими людьми в совсем уж непотребном виде! -Добрый вечер... точнее, доброй ночи, мадам!-поздоровался Леруж, стараясь говорить как можно спокойнее, хотя голос предательски дрожал.-Впустите меня... пожалуйста... За мной гонятся разбойники... Они... они вооружены. При иных обстоятельствах молодой человек не упустил бы возможность внимательно изучить внешний вид мадам Дебриер-полуодетая, Жюли была просто прелестна, от неё веяло чем-то тёплым и уютным. Но сейчас незваного гостя больше интересовало то, что творилось за его спиной. Валентин повернулся и вгляделся в зимний мрак, пытаясь рассмотреть, не прячутся ли в нём несколько зловещих фигур. Лишнее движение заставило вспомнить о совсем свежей ране, которая, кажется, принялась сильнее кровоточить. Стиснув зубы, чтобы не вскрикнуть, раненый тяжело ввалился в холл, едва не задев хозяйку дома. Оказавшись внутри помещения, юноша вначале опёрся всем телом о стену, затем осторожно сполз вниз и сел на пол. Стоять Леруж не мог- от потери крови и всего пережитого сильно кружилась голова, а к горлу противно подкатывала отступившая было тошнота.

Жюли Дебриер: Жюли не успела вымолвить ни слова, как поздний гость оттолкнул её в сторону и вломился в дом. К счастью для Валентина, хозяйка узнала в нем соседа, но захлопнув и заперев дверь (кто знает, вдруг это ловушка и за порогом стоят бандиты?..) все равно принялась громко звать мужа и челядь. Было темно, масляная лампа давала слишком мало света, чтобы можно было толком разглядеть позднего гостя. - Сударь, что с вами? - спросила Жюли, испугано глядя привалившийся к стене силуэт. На лестнице уже слышались торопливые шаги господина мэра, хлопали двери в глубине дома - на крики хозяйки спешили разбуженные слуги.

Валентин Леруж: Валентин ответил не сразу. Ему не хотелось пугать горячо любимую женщину подробным рассказом о том, что с ним случилось, и уж тем более показывать ей свою рану. Сказать, что ничего страшного не произошло тоже нельзя-при случившихся обстоятельствах эта фраза покажется глупой. Может, стоит попросить позвать слуг, чтобы больше не беспокоить хозяйку дома? Леруж понимал, что его визит не мог обрадовать Жюли-ни одна женщина не была бы довольна тем, что её разбудили среди ночи и испугали рассказом о бандитах. Но одна мысль о том, что возлюбленная сейчас повернётся и уйдёт досыпать остаток ночи рядом со старым храпящим мужем, была невыносима. -Я... я попал в одно очень неприятное положение,-тяжело вздохнул молодой человек, пытаясь различить хорошенькое личико жены мэра в полумраке комнаты,-дело в том, что в переулке... Ночной гость не договорил-в холл вбежали несколько служанок с горящими свечами и сумрак мгновенно уступил место свету. Привыкшие к темноте глаза Валентина заслезились, и юноша прикрыл их рукой, забыв о том, что он выставил свою рану на обозрение мадам Дебриер.

Жюли Дебриер: Госпожа Дебриер всплеснула руками. - Вы ранены! Катрин, - обернулась она к растрепанной и заспанной, но предусмотрительно вооруженной кухонным ножом служанке, - принесите воды и бинтов... Богатый на события день еще не закончился...

Валентин Леруж: Катрин повернулась и отправилась по назначению, попутно бросив что-то вроде "хорошо, мадам", однако остаться наедине с Жюли Леружу не удалось-в холле находились ещё несколько женщин из домашней прислуги. Все они испуганно смотрели на вконец обессиленного гостя и о чём-то между собой перешёптывались. Их присутствие было Валентину не по душе, но распоряжаться в чужом доме он не мог и не хотел. -Простите... простите меня, мадам Дебриер,-негромко произнёс раненый, глядя в лицо Жюли,-я... я не хотел Вас беспокоить, просто... у меня не было иного выхода. Не беспокойтесь... обо мне. Я сам позабочусь... о своей ране. Закончив говорить, юноша судорожно стиснул зубы-рана в боку причиняла мучительную боль, но стонать и показывать свои страдания жене мэра Валентин бы не осмелился.

Жюли Дебриер: - Ну уж нет, я не могу допустить, чтобы в моем доме кто-то истек кровью. - После краткого колебания (все-таки в совершенно неподобающем виде) Жюли поплотнее закуталась в шаль и склонилась над раненым. - Сейчас мы остановим кровь, а после найдем доктора...

Валентин Леруж: Неожиданная забота со стороны Жюли заставила Валентина едва заметно улыбнуться- Леруж полагал, что жена мэра оставит своего гостя на попечение служанок, чтобы наконец-то лечь в кровать и заснуть. Как оказалось, мадам Дебриер была добрее, чем казалось её пылкому воздыхателю. Первым порывом юноши было решение немедленно признаться в любви стоявшей перед ним женщине, но ему мешало присутствие служанок, таращивших глаза на разыгрывавшуюся перед ними сцену. -Благодарю Вас, мадам,-сказал Валентин, пытаясь говорить, не переводя дыхание.-Я вижу,-прибавил он шёпотом,-что Ваша душа не уступает по красоте Вашему лицу. Леруж едва заметно вздохнул. Ему хотелось наговорить Жюли кучу комплиментов и самых приятных слов, на какие он только был способен, но компрометировать свою богиню молодой человек не стал бы даже под угрозой смертной казни.

Жюли Дебриер: - Ах, что вы... Разве я могу поступать иначе? - всплеснула руками Жюли Дебриер, имея ввиду, что нельзя оставить без помощи раненого. - Серж, - обернулась она к слуге, - помогите господину Леружу пройти в комнату, сейчас принесут бинты. Отдавая эти распоряжения, Жюли со страхом думало о том, что по улице бродят решительно настроенные бандиты, а Эмиля все нет и нет...

Валентин Леруж: Прислуга в доме Дебриеров была вышколена превосходно, и это сразу бросалось в глаза. И Катрин, и Серж повиновались хозяйке беспрекословно, хотя оба намного превосходили Жюли и возрастом, и габаритами. Стоило мадам Дебриер отдать приказание слуге, как тот сразу же подошёл к Валентину, помог тому подняться, и направился к лестнице, осторожно поддерживая раненого под руки. Леруж шёл медленно-сказывались усталость, накопившаяся к концу очередного трудового дня, и головокружение, вызванное потерей крови. Глаза слипались, но малейшее резкое движение отзывалось болью в ране, и это отгоняло навалившуюся было полудрёму. Комната для гостей находилась на втором этаже буквально в двух шагах от лестницы. Обстановка не отличалась роскошью, но в целом была уютной. При иных обстоятельствах Валентин смог бы оценить и мягкий ворсистый ковёр на полу, и небольшой диванчик, обтянутый светлой материей с цветочным узором, и камин, облицованный тёмно-зелёной плиткой, и тёплый золотисто-коричневый цвет обоев, и многие маленькие детали, придававшие помещению особенную атмосферу, но сейчас незваному гостю было не до восхищения интерьером. Уставшее за день тело просило об отдыхе, но Леруж сразу подавил в себе желание вытянуться на диване-ещё не хватало испачкать кровью обивку! Поэтому юноша в ожидании мадам Дебриер встал у камина и принялся рассматривать фигурки пастушков и пастушек, украшавшие мраморную полку, на всякий случай зажимая рану рукой.

Жюли Дебриер: Тем временем Жюли вернулась в спальню чтобы накинуть халат. Одно дело показаться в ночной сороке перед господином графом, которые и не такое видал, и совсем другое - перед чужим человеком. Они не могла не заметить, как жадно этот юноша бросал взгляды на неё полуодетую. Это было неприлично и смущало мадам Дебриер. Обменявшись парой слов с мужем, которые в сопровождении Сержа отправился проверить запоры на дверях черного хода (Какой скандал! Разбойники осмеливаются творить беззакония на пороге дома мэра!), Жюли вернулась к раненому. - Сейчас Катрин сделает вам перевязку, она в этом деле куда мовче, чем я. - Жюли озабоченно взглянуло на бескровное лицо пострадавшего. Бедный мальчик, совсем еще ребенок...

Валентин Леруж: -Не уходите, прошу Вас,-глухо сказал Валентин, поворачиваясь к вошедшей,-не оставляйте меня. Как долго Леруж мечтал остаться наедине с горячо любимой им женщиной! Он много раз представлял себе эту картину, думал, какие слова лучше подобрать для того, чтобы не оттолкнуть Жюли своими словами, мечтал и надеялся, а в итоге всё вышло совсем не так, как грезилось юному влюблённому. Пережитое нервное потрясение заставило вылететь из памяти все нежные слова, которые молодой человек заготовил для мадам Дебриер. Несколько мгновений Валентин стоял, боясь признаться в своих чувствах. Потом он осторожно взял правой рукой ручку Жюли и поднёс её к своим губам, чтобы запечатлеть на нежной коже короткий поцелуй. К несчастью, полумрак скрывал лицо жены мэра, и Леруж не видел, какие эмоции пробудил его поступок. Однако юноша всей душой надеялся, что возлюбленную не оскорбит вольность, которую позволил себе её гость.

Поль Бюсси: * * * После полуночи. Разбираться в чужих почерках увлекательно, только если почерк сам по себе предмет исследования или несет с собой некую тайну. Ни той, ни другой особенностью неразборчиво заполненные бланки, а то и обычные листы с кривыми строчками, не обладали, и на несколько часов Бюсси забыл о прочих неотложных и просто важных делах. К полуночи комиссар успел предоставить сводный список задержанных Каррье (тот вернулся поздно и будто бы снова выпивший), переговорить с парой нужных людей, включая Дюшана, и немного вздремнуть. Не обрадованные ночным поручением, национальные гвардейцы, с которыми ему предстояло идти к дому четы Дебриер, топтались у крыльца особняка; при виде Бюсси они подтянулись, но по-прежнему не походили на непреклонную силу правосудия. - Ну же, смотрите веселее, - попытался подбодрить их комиссар, сам испытывающий желание посильнее закутаться в плащ от накрапывающего вперемешку со снегом дождя. - Дело у нас важное и ответственное. Его окружение в Париже значительно отличалось от нынешнего – и, кроме того, здесь ему приходилось командовать другими. Поль уже осознал, что часть здешних вооруженных сил по добродушно-открытому нраву не отличается от крестьян, часть похожа на столичную публику, хотя и попроще, ну и, наконец, были среди них и просто патриотично настроенные горожане. …Хотелось думать, что Каррье в это время размышляет хотя бы над организацией работ в городе. Поль не раз мысленно прикидывал, как вдохновить добровольцев и как заинтересовать местных богачей делать пожертвования (он даже сделал набросок воззвания), но ситуация, из-за которой их, собственно, и отправили в эту миссию, все осложняла. Один раз Каррье уже отмахнулся от его идей, но он дал себе слово попробовать во второй. В конце концов, вся Франция совмещает заботу о порядке политическом и порядке обустройства. Кроме того, Жан-Батист прислушивается к мнению Дюшана, а доктор вряд ли оспорит необходимость проведения хозяйственных работ и улучшения поставок. …На месте назначения он распорядился, чтобы четверо оцепили дом, а с двумя другими поднялся на крыльцо и постучал.

Жюли Дебриер: *** В доме Жюли не усмотрела в этом поцелуе ничего, кроме деликатной благодарности. - Ну что вы, сударь, любой христианин поступил бы так же... Юноша весь дрожал, и госпожа Дебриер пощупала его лоб. Так и есть, начинается жар. От этих мыслей Жюли отвлек новый тук в дверь, на сей раз более деликатный. Эмиль! Женщна была уверена, что теперь это точно её "кузен". По лицу Жюли скользнула мечтательно-нежная улыбка. - Прошу прощения, сударь, я оставлю вас на две минуты. - Она осторожно выдернула руку из пальцев Валентина. - Это вернулся мой кузен, я так беспокоилась, что его долго нет...

Валентин Леруж: Прежде, чем Валентин успел что-либо ответить, мадам Дебриер успела выскользнуть за дверь. Оставшись в одиночестве, Леруж стиснул зубы, чтобы сдержать навернувшиеся на глаза слёзы. Жюли была совсем близко, но треклятые обстоятельства в который раз помешали осуществлению планов пылкого влюблённого. Возможно, было глупо ревновать жену мэра к её родственнику, но юноша не мог не отметить, какая теплота была в голосе молодой женщины, когда та заговорила о своём кузене. Повинуясь какой-то внутренней силе, Валентин последовал за Жюли, отставая от неё шагов на двадцать, чтобы иметь возможность наблюдать за тем, что делает хозяйка дома. В голове настойчиво вертелась одна мысль: "Неужели у меня есть соперник, более того-соперник, живущий по одной крышей с Ней? Нет, этого не может быть". На полпути к лестнице Леруж остановился. Ему было достаточно хорошо видно, как Жюли спешила к двери, быстро спускаясь по ступенькам. Сердце раненого лихорадочно забилось- сейчас он увидит того, кто поселился в сердце мадам Дебриер. Переживания отнимали последние оставшиеся силы, от противной слабости шатало, поэтому юноша, добравшись до лестницы, ухватился за перила, чтобы не упасть. UPD: пост подправил.

Верховное Существо: -О Матерь Божья, кого опять несет среди ночи?! - пробормотала служанка, которая, пробегая по коридору первго этажа, услышала новый стук в дверь. Сразившись с замками, она открыла дверь. И снова воскликнула "Матерь Божья!" - на этот раз испуганно: на пороге стояли солдатики.

Поль Бюсси: - Привет и братство, гражданка, - традиционно поприветствовал ее комиссар. - Хозяева спят? У нас неотложное дело. В полумраке он не заметил, что рядом со служанкой был еще кто-то.

Жюли Дебриер: Жюли была уже на полпути к дверям, но Катрин её опередила. Кричать: "нет, я сама открою Эмилю!" было глупо, и госпожа Дебриер промолчала и сбавила шаг... как оказалось - не зря, это снова был не господин граф... - Не спят. - На секунду у Жюли потемнело перед глазами, но показывать слабость и страх на глазах у прислуги?.. - Выступив в полосу света, госпожа Дебриер жестом велела служанке отойти в сторону, что та и сделала с великим облегчением. - Месье Бюсси, вы становитесь частым гостем в моем доме. Жюли спохватилась и поправила сползающий с плеча шелковый халат. Приготовления, сделанные рази Эмиля опыть оказались не нужну. Но, ради всех святых, где же граф? Неужели его уже арестовали и теперь пришли сюда...

Поль Бюсси: - Мне жаль беспокоить вас в такой час, гражданка, - Бюсси все же отдал дань любезности, - но вы будем вынуждены подняться на второй этаж. Он легко отстранил ее рукой, словно куклу, и пошел к лестнице. Гвардейцы потянулись следом. - Принесите свечу или фонарь, - распорядился Поль, - и зажгите свечи в комнатах. Леруж стоял вверху лестницы, и он все еще его не замечал.

Жюли Дебриер: - Это уже слишком, что вы себе позволяете! - возмутилась хозяйка. - Вы врываетесь в мой дом как в трактир! Мой муж... Андрэ! Андрэ! Идите сюда скорее!* Жюли заламывала руки, видя как прихожая наполняется солдатами. * будем считать, что господина Дебриер зовут Андрэ.

Поль Бюсси: - Гражданка, - слегка поклонился Бюсси, - я и двое моих людей постараемся как можно меньше нарушить ваш покой, но и вы будьте благоразумны. Дело республиканской важности. Дайте же свет! - обратился он к перепуганной служанке, а чтобы не терять время, попросил в меру жестко Жюли посветить ему на лестнице. Впрочем, если дамочка растеряется окончательно, он справится и без нее. О встрече с мэром Бюсси пока старался не думать. Решать проблемы по мере поступления - кажется, так говорил Каррье?

Жюли Дебриер: Но рассерженная хозяйка отказалась нести поданную дрожащей служанкой лапму. Она прекрасно понимала, что действия Бюсси незаконны. Вламываться среди ночи в дом самого мэра! За годы замужества Жюли привыкла к почтительному обращению со своей особой. Господна Дебриера в городе побаивались за непреклонный и нрав, но уважали. И это уважение распространялось и на его супругу. Грубость республиканцев возмутила молодую женщину. - Сударь, извольте объяснить, на каком основании?.. У вас есть ордер на обыск? - Жюли вновь заступила комиссару дорогу. - В противном случае я попрошу вас и ваших людей немедленно покинуть мой дом... - Действительно, что все это значит? - в дверном проеме нарисовалась внушительная фигура господина Дебриера.

Валентин Леруж: Валентин замер на месте, напряжённо вслушиваясь в диалог Жюли и незнакомого ему человека. Пока Леруж осознавал только одно: ещё один гость мадам Дебриер ни в коем случае не был её кузеном. Юноша слышал, что тот, кто появился в доме, назвал жену мэра гражданкой- значит, незваный гость был посторонним человеком, и, судя по всему, не самым желанным посетителем. Жюли и её собеседник говорили на повышенных тонах, затем незнакомый человек в компании двоих мужчин в гвардейской форме направились к лестнице, но жена мэра преградила им путь. Валентин начал понимать, что дело весьма серьёзное, поскольку гвардейцы просто так среди ночи в доме не появятся. Забыв на какое-то время про свою рану, Леруж решил, что, в случае недостойного поведения прибывших людей, он непременно будет защищать свою даму сердца, чего бы ему это не стоило.

Поль Бюсси: Но Бюсси не собирался вести себя недостойно. Он просто забрал у служанки чадящую лампу, другой рукой вынул из внутреннего кармана ордер и протянул его молодой женщине. Не став ждать, пока та изучит наскоро нацарапанную Каррье после возвращения из трибунала бумагу, комиссар двинулся вверх по лестнице. - Необходимо осмотреть ваш дом, гражданин Дебриер, - пояснил он мэру и вот тут увидел неизвестного ему юношу. Свидетельства о благонадежности в секции, где жил Леруж, проверяли без участия Бюсси. Поэтому комиссар мгновенно исполнился подозрений, связанных с утренним визитом. - Позвольте, а что это за гражданин? - поинтересовался он.

Жюли Дебриер: Раздраженно отобрав у Жюли ордер, мэтр Дебриер быстро пробежал его глазами. С юридической точки зрения документ был составлен безукоризненно, благо что ужасным почерком. Нет, эти молодчики позволяют себе слишком многое. Как же авторитет мэра? Что подумают соседи?.. - Этот юноша был ранен какими-то проходимцами и обратился за помощью, - мэр начал неспешно подниматься по ступеням вслед за комиссаром. - Лучше бы вы, гражданин, следили за порядком на улицах города, а не шарили по домам среди ночи.

Валентин Леруж: -Моё имя- Валентин Леруж,- представился юноша, пытаясь угадать, что могло привести комиссара в дом мэра посреди ночи. Вряд ли почтенный гражданин Дебриер мог чем-то разгневать республиканские власти. Значит, дело в его супруге или в её кузене. Но Леружу было достаточно всего одного взгляда на нежное личико Жюли, чтобы понять, что такая женщина не могла совершить ничего предосудительного. "То есть,-подытожил Валентин,- кузен моей красавицы успел что-то натворить. Не зря он пока не появился дома. Боится?" Юноша улыбнулся своим мыслям, но улыбка вышла несколько злорадной. Поэтому гость мадам Дебриер очень не хотел, чтобы страж порядка считал, что усмешка адресована ему.

Леон де Ренар: *** Леон и его новообретенный одноплчанин провели день в блужданиях по городу. Эмиль что-то высматривал, Леон же покорно тащился за ним, пытаясь изображать энтузиазм. Потом они немного передохнули в заброшенном доме на окраине, служившем убежищем отцу и сыну де Ренар. Наконец, с наступлением ночи (и комендантского часа), Эмиль сказал: "Пора", - и они вместе отправились к его добросердечной знакомой. Леон очень рассчитывал на лекарства для Виктора и на какую-нибудь еду, потому что у него самого во рту с утра маковой росинки не было. Но жизнь в который раз продемонстрировала ему, где водится бесплатный сыр... Оказалось, что дом, в котором проживает милосердная дамочка, оцеплен синими. Леону и Эмилю еще повезло, что они, несмотря на пустынные улицы, не утратили бдительности и продвигались достаточно осторожно, поэтому е столкнулись с солдатами, отиравшимися возле особняка. - Что делать будем? - спросил Леон шепотом, пока они с Эмилем осторожно выглядывали из-за угла.

Поль Бюсси: * * * В ответ на сентенцию мэра Бюсси промолчал, чувствуя нарастаюшую досаду. - Начинайте осматривать комнаты, - негромко сказал он, - меня интересуют письма... что-то, чего здесь не должно быть, вещи... После чего вернулся к другому интересовавшему его вопросу. - Разрешите мне посмотреть ваше свидетельство о благонадежности, гражданин Леруж. - Он поднял лампу повыше, освещая лицо собеседника.

Эмиль де Сертен: *** Эмиль старался скрыть охватившее его волнение. Если синие вернулись снова, значит что-то все же вызвало у них подозрение? Граф ощутил укол совести - ему вовсе не хотелось навлечь беду на приютивший его дом. Лишь бы эти долгоштанные не тронули Жюли! Рука сама потянулась к припрятанному под сюртуком пистолету. - Подождем, - процедил сквозь зубы де Сертен. Ночная темнота позволила им незамеченными укрыться за брошенной на улице телегой. - Может быть эти люди ошиблись домом и сейчас уберутся восвояси... *** В доме. Письма! Андрэ Дебриер всплеснул руками. Уж не хотят ли эти молодчики шарить в его личных бумагах? Контреволюционной деятельностью почтенный мэр, конечно же не занимался. Но некоторые документы, в том числе долговые расписки, вовсе не предназначались для посторонних глаз. Что до Жюли, то она стояла не шевелясь. Вдруг внимание жандармов всецело займет раненный гражданин, и решив вопрос с его документами они сочтут свой долг выполненным?

Леон де Ренар: -Чего тут ждать? - прошипел Леон, дергая Эмиля за рукав. - Уходим скорее! Пока нас не засекли...

Эмиль де Сертен: - Сиди тихо и не высовывайся! - прошептал граф. - Дождемся, когда эти господа уйдут. Не зря же мы проделали такой путь? Я надеюсь, что нашего вмешательства на сей раз не потребуется, успокойся.

Валентин Леруж: В доме -Разумеется, разрешаю, гражданин,- не слишком любезно ответил Леруж, растроенный тем, что комиссары помешали ему остаться наедине с Жюли подольше. Юноша принялся искать свидетельство, которое всегда носил с собой, но оно, как назло, не спешило находиться. При мысли о том, что ценнейший документ мог выпасть, пока его хозяин спасался бегством от преступников, Леружа вновь замутило. Он пошатнулся и опёрся одной рукой о стену, одновременно роясь в потайных карманах редингота. -Не может быть,-прошептал Валентин, обращаясь скорее к себе, чем к стоящему напротив стражу порядка.

Поль Бюсси: - Гражданка, вы понимаете, о чем я сейчас думаю? - спросил Бюсси, наблюдая за поисками.

Жюли Дебриер: - И о чем же? - Жюли подошла поближе, с искреннем непониманием глядя на комиссара.

Поль Бюсси: - О чтении вслух, гражданка Дебриер, - холодно пояснил Бюсси. Леружу он мысленно дал еще минуту. От прямых обвинений комиссара удерживало то, что если с этим молодым человеком и что-то не так - скрыть его, похоже, не пытались. Вряд ли эта дамочка так хорошо играет.

Жюли Дебриер: - Ах, я не понимаю вас, - Жюли прислонилась к стене. Света от лампы едва хватало, чтобы выхватить из темноты троих - её, Бюсси и все еще роющегося в карманах Валентина. Где-то на нижних ступенях лестницы мрачно сопел супруг. - Вы хотите снова послушать, как мой учитель читает вслух?

Поль Бюсси: Подумав, что разговор с молодой женщиной не сулит определенности ни в пользу ее невиновности, ни в пользу ее вины, Поль решил попробовать иначе: - Гражданин Дебриер, как долго в доме находится этот человек?

Жюли Дебриер: - Этот? - палец мэра не слишком деликатно ткнул в сторону Валентина. - Четверть часа или около того. Если вы поспешите, то еще сможете поискать по соседним закоулкам несостоявшихся убийц, - напомнил он.

Поль Бюсси: - Я советую вам предъявить доказательства того, что речь действительно идет о четверти часа. В противном случае... - Поль намеренно сделал паузу и после обратился к главному заинтересованному лицу: - Вы понимаете, что отсутствие свидетельства о благонадежности есть признак не добропорядочного гражданина. Даже если эти граждане уверят меня, что знают вас...

Валентин Леруж: Валентин посмотрел на комиссара взглядом загнанного в ловушку зверя. Неприятность грозила придти с самой неожиданной стороны- не от рук неизвестных грабителей, а в лице простого стража порядка. Леруж безуспешно рылся в карманах, чувствуя, что нервное напряжение грозит стать критическим. Неожиданно молодого человека осенило: а что, если драгоценный документ выпал, и сейчас лежит где-то в доме у мэтра Дебриера? -Могу ли я отлучиться на несколько минут, гражданин комиссар?- спросил Валентин, стараясь не показывать своего волнения, хотя сердце колотилось с бешеной скоростью.

Поль Бюсси: - Я сделаю вид, что не слышал этого, если вы зададите иной, правильный вопрос, - предложил Бюсси.

Валентин Леруж: -Я хочу,- Леруж судорожно сглотнул,- я хотел бы посмотреть, не осталось ли моё свидетельство о благонадёжности в комнате, из которой я вышел. Я клянусь, что этот документ я всегда ношу с собой. Видя, что он говорит недостаточно убедительно, Валентин поспешил добавить: -Если Вы мне не доверяете, то Вы можете отправить со мной одного из Ваших товарищей, чтобы быть уверенным в том, что я не сбегу. Хотя, поверьте, я сейчас не в том состоянии, чтобы бегать,- произнёс молодой человек, приложив руку к противно ноющей ране.

Поль Бюсси: Рассудив, что если бы свидетельство действительно отсутствовало, юноша вряд ли пошел бы на такую увертку, комиссар наградил Леружа хмурым взглядом и согласился: - Пойдемте со мной. Гвардейцы же прошли в библиотеку, где начали перетряхивать книги. Действовали они аккуратно, ибо, наверное, ни что на свете не могло убедить их сейчас, что и этот мэр - "подозрительный".

Жюли Дебриер: Но для господина Дебриера это было чересчур: - Это... это полный беспридел! В моем лице вы оскорбляете всех добропорядочных горожан! - потуже затягивая пояс на халате возмутился мэр. - Немедленно велите своим людям прекратить! Будьте уверены, ваше начальство очень скоро узнает о подобном неуважении! Дебриер гневно потрясал скомканным ордером на обыск. Парижанин на его месте обмирал бы от страха, но в Нанте еще не привыкли к методам республиканского правительства. Казнь короля и расправы над аристократией казалась слишком далекими и как будто ненастоящими.

Поль Бюсси: Бюсси ответил только: - Гражданин, советую вам быть осмотрительнее, - и прошел в комнату за Леружем.

Эмиль де Сертен: *** На улице Эмиль и его спутник нетерпеливо ожидали развития событий. Но время шло, но из дома больше никто не выходил. Пару раз Сертену показалось, что в окнах мелькает свет, но после дом снова погружался во тьму. - Странно... Как ты думаешь, что там происходит? - поинтересовался Эмиль, не отрывая взгляда от дома.

Леон де Ренар: -Неприятности, - ответил Леон, не задумываясь. Что еще может проиходить в окруженном синими доме?

Эмиль де Сертен: - Ты полагаешь, что обитатели дома в опасности? - заволновался граф. Вряд ли, конечно, синие причинят вред Жюли в присутствии мужа и слуг, но все равно...

Леон де Ренар: -Да, - зашептал в ответ Леон, - и мы с тобой тоже. Пошли отсюда, пока не поздно!

Эмиль де Сертен: - Но там Жюли! Дама, что может нам помочь, - поспешно пояснил он. - Я не могу уйти, не убедившись, что ей ничего не угрожает. - Граф быстро прикинул расстояние от их нынешненго укрытия до дома. - подберемся поближе, я должен знать, что там происходит!

Леон де Ренар: Леон вздрогнул. -Ты с ума сошел! Хочешь, чтобы тебя схватили?!

Эмиль де Сертен: - И это говорит человек, умеющий скрываться в лесах, - не поверил Эмиль. - Если хочешь, можешь остаться здесь и дожидаться меня. С этими словами граф осторожно, стараясь не выходить на открытые пространства, приблизился дому. Запрягнуть на какой-то ящих и заглянуть в окно было минутным делом.

Леон де Ренар: Леон хотел удержать Эмиля, но побоялся привлечь внимание синих к их возне. С бьющимся сердцем, вжавшись в стену он наблюдал за приятелем, ожидая что его вот-вот схватят. Он бы убежал, но не хватало смелости даже пошевелиться. "Безумец! - думал он. - Погубит нас обоих!"

Валентин Леруж: В доме Валентин не помнил, как он добрался до комнаты- страх туманил сознание, и только усилия воли не давали Леружу окончательно свалиться в обморок. Комиссар следовал за незваным гостем мэтра Дебриера, не отставая ни на секунду, и молодой человек понимал, что его положение становится довольно серьёзным. Подъём по лестнице длился недолго, но Валентину он показался едва ли не вечностью. Внизу осталась Жюли, а вместе с ней- надежды на спокойное завершение трудного дня. Что его ожидало впереди, раненый не знал. Однако судьба оказалась к нему неожиданно благосклонна- перешагнув порог комнаты, Леруж обнаружил на полу аккуратно свёрнутый лист бумаги, который он, собственно, и искал. Юноша попытался нагнуться, чтобы поднять свидетельство о благонадёжности, но сильная боль в ране не позволила осуществить это движение. -Гражданин комиссар,- слабым голосом сказал Леруж,- я прошу прощения за то, что не могу лично дать Вам свой документ. Но и прятать его от Вас я не намеревался,- Валентин указал взглядом на белеющий листок бумаги.

Поль Бюсси: Бюсси поднял документ и быстро пробежал его глазами. Все было в порядке. - Знаете, гражданин Леруж, - сказал он, передавая свидетельство, - в моей работе полезно исходить из того, что тебе всегда лгут. Тогда слова рассматриваются не как доказательство, а как набор фактов, которые надо лишь принять во внимание и на их основе делать выводы. Не скажу, что мне это по душе, но с каждым днем я все больше убеждаюсь в правоте сего метода. Как вы понимаете, задерживать я вас более не стану, но все-таки ответьте: как вы получили это ранение?

Жюли Дебриер: *** На первом этаже Следом за мужем в библиотеку проследовала и мадам. При виде солдат, бесцеремонно роющихся в книгах, Жюли всплеснула руками. Мадам Дебриер еще плохо умела читать, и потому относилась к книгам с почтительным благоговением, как к святыне. Вдруг один из них случайно выронил книгу. - Прекратите! - закричала молодая женщина. И, не смотря на предостерегающее движение мужа, бросилась к ближайшему гвардейцу с намерением отобрать томик Руссо. Солдат никак не ожидал "нападения" и почти машинально вскинул руку. Жюли покачнулась и с испуганным вскриком упала на пол, задев плечом маленький столик. С грохотом посыпались книги.

Поль Бюсси: Поль вскинул голову. - Черт побери, что там происходит? Юноша, вынужден вас оставить. Валентин, следующий ход - ваш, я пока не ушел.

Валентин Леруж: Валентин не успел открыть рот, дабы пуститься в долгое повествование о своих сегодняшних заключениях, как вдруг снизу раздался шум. Леруж отреагировал более эмоционально, чем гражданин Бюсси: юноша рванулся к двери, но проклятая рана вновь напомнила о себе, и незваный гость мэра со стоном опёрся о полку камина. -Гражданин комиссар,- сказал Валентин, понимая, что ещё один спуск по лестнице ему не по силам,- прошу Вас, идите скорее вниз и посмотрите, что там творится. Я надеюсь, что мадам... то есть гражданин Дебриер с семьёй в безопасности. А потом я расскажу Вам о том, как получил свою рану. Идите, пожалуйста, вдруг случилось что-то серьёзное? При одной мысли о нежно любимой Жюли на щеках молодого человека выступила краска, заметная, несмотря на потерю крови. Если бы Леруж мог сейчас нормально передвигаться, он был бы уже рядом с мадам Дебриер, но обстоятельства распорядились иначе.

Поль Бюсси: Коротко кивнув, Бюсси покинул комнату и быстро сбежал по лестнице. Когда он вошел в библиотеку, помощь мадам Дебриер уже не требовалась, но встретили его крайне нелюбезно. Если нужно что-то иное, я подредактирую. Более подробно описывать сцену не стал, не зная, какие соображения на счет своего состояния у хозяйки.

Эмиль де Сертен: Позабыв про обыск, жандармы и муж кинулись к женщине. Жюли не могла вымолвить ни слова, только судорожно хватала ртом воздух, пока её поднимали с пола и усаживали на диван. Больше всех сконфузился виновник происшествия, особенно когда мэр, убедившись что Жюли жива, гневно обрушился на жандарма. Мадам Дебриер запоздало разрыдалась. - Месье, - мэтр Дебриер очень мрачно обернулся к вошедшему в комнату комиссара, - это произвол! *** На улице Эмиль с тысячью предосторожностей зглянул в окно, кажется библиотека... И там слонялись жандармы. Сертен силился получше рассмотреть, чем они, занимаются, когда боковым зрением уловил новое движение в углу комнаты. На середину комнаты выбежала Жюли. Кажется она что-то крикнула, но через стекло Эмиль не разобрал слов. Граф напрягал зрение, то все равно не понял как это произошло - в следующую секунду Жюли лежала на полу. Граф сам едва сдержал гневный крик. Как эта тварь посмела поднять руку на женщину! На Жюли! Дрожащей рукой он начал нащупывать под полой сюртука пистолет. Еще реплика-две по желанию участников, и я начинаю стрелять через стекло.

Поль Бюсси: - Произвол - что? - уточнил Бюсси, давая понять, что возникшую проблему он рассмотрит, но подобные восклицания ни к чему не приведут. - Гражданка, вам дурно? - Он подошел к Жюли и, бросив взгляд на мужа, взял ее за руку, пытаясь нащупать пульс. Договорились.

Эмиль де Сертен: - На меня напали в моем собственном доме! - всхлипывала Жюли. Все горести, страхи и треволнения этого дня слились воедино, мадам Дебриер едва сдерживалась, чтобы не совершить какого-нибудь опрометчивого поступка... *** На улице. Взбешенный Эмиль вытащил пистолет. Проклятье, все столпились вокруг Жюли, и он бы не рискнул стрелять в ударившего её синего без риска задеть женщину. Но нет, вот виновник отступил на несколько шагов (он намеревался сходить на кухню за стаканом воды для супруги мэра). Граф понимал что страшно рискует, но давно сдерживаемая ненависть требовала немедленного выхода. Локтем выбив стекло, граф стремительно просунул в образовавшуюся дыру руку с пистолетом и нажал на курок. Смотреть, попал он или нет - уже не было времени, но граф надеялся на свою меткость. Эмиль резво соскочил с бочонка на котором стоял, и бросился бежать к укрытию, где дожидался его Леон.

Леон де Ренар: Тишину ночи огласил сначала вон разбитого стекла, затем - грохот выстрела. Встревоженный Леон высунулся из-за забора, от испуга едва не потеря последнюю осторожность. Ну да, так и есть - это Эмиль натворил дел. Вот он несется к укрытию, и, конечно же, синие сейчас его выследят. Леон начал тихо отползать, решив, что им с Эмилем лучше отдходить по одиночке.

Эмиль де Сертен: Но Эмиль даже не заметил этого маневра. В два пряжка он был уже рядом и схватил приятеля на локоть. - Бежим отсюда! Но эту тварь я, кажется, убил...

Верховное Существо: Но окружавшие дом солдаты не теряли времени. Конечно, неожиданный выстрел поверг их в растерянность (вооруженного сопротивления они никак не ждали), но один из них заметил Эмиля, шмыгнувшего в укрытие. - Братцы! Быстрее! Вон он побежал!

Леон де Ренар: - О Боже! - Леон кинулся бежать. Прятаться больше не было смысла, теперь все зависело от быстроты ног. Солдаты меж тем разделились: двое выбежали со двора мэра через калитку, а двое перепрыгнули через забор с противоположной стороны. Леон заметался, не зная, куда деваться. Впереди лежала улица - прямая как стрела. Вдруг синие будут стрелять ему вслед?

Жюли Дебриер: *** В доме. На ковер дождем посыпались осколки стекла и почти сразу же грянул выстрел. Сидевшая лицом к окну Жюли оцепенела. Не только от страха, но и потому, что узнала на секунду мелькнувший силуэт стрелявшего... - Моя рука! - гвардеец, тот самый, что толкнул мадам Дебриер, схватился за плечо и привалился к стене.

Поль Бюсси: * * * …Ничего подобного он не ожидал, но для бывшего клерка реакция Поля оказалась неплохой, и, бросив второму гвардейцу «Вы отвечаете за порядок здесь», он выхватил пистолет и метнулся во двор. Увы, ночь оказалась ненадежным союзником – вначале призванная помочь им, сейчас она помогала их врагам. - Франсуа, Жозеф! – окликнул он тех своих людей, чьи имена помнил.

Верховное Существо: Солдаты тем временем топтались за невысоким ажурным заборчиком, окружавшим дом мэра, не решаясь продвинуться дальше, в темноту улиц. Им пришло в голову, что, хотя стрелял один человек, где-нибудь в засаде врагов может несколько. Не исключено, что даже больше, чем самих гвардейцев. Поэтому появление Бюсси они восприняли с радостью: хоть кто-то подскажет, что теперь делать, и в случае чего возьмет ответственность на себя. - Здесь, гражданин комиссар! - откликнулись четыре глотки, и солдаты по одному вернулись во двор.

Поль Бюсси: - Кто-нибудь заметил, сколько всего было нападавших? - быстро спросил Бюсси. - И в каком направлении они скрылись? Донельзя глупый вопрос, выругался он про себя. Если бы видели - то уже преследовали бы, а не ждали его.

Валентин Леруж: Шум и звуки выстрелов, доносившиеся снизу, быстро вывели Леружа из состояния оцепенения, в которое он погрузился после ухода комиссара. Страж порядка произвёл на Валентина благоприятное впечатление, показавшись человеком, на которого можно было положиться. Юноша полагал, что его новый знакомый не причинит вреда ни гражданину Дебриеру, ни его жене. Но, судя по всему, на первом этаже происходило что-то серьёзное. Держась за стену, раненый добрался до двери и прислушался. Где-то внизу раздавались крики и топот, это говорило о том, что кто-то из обитателей дома наверняка активно сопротивляется обыску. Прозвучавшие ранее выстрелы навели Валентина на мысль о том, что кто-то пустил в ход оружие, и в перестрелке (не дай Бог!) будет ранена Жюли. Тревога за любимую женщину придала Леружу сил, которых, впрочем, хватило только на то, чтобы кое-как доковылять до дверей библиотеки, идя прямо на звук. Остановившись на пороге, юноша заглянул в комнату. Дым от недавнего выстрела сильно ухудшал видимость, но всё же можно было различить сидевшую у окна стройную женскую фигуру. Поза мадам Дебриер была напряжённой, но раненой Жюли, скорее всего, не являлась. -Мэтр Дебриер, всё в порядке?- выдавил из себя Валентин, заходя в библиотеку.

Жюли Дебриер: - Я... - Жюли встрепенулась. Оттолкнув оказавшегося у неё на пути супруга, женщина бросилась в сторону дверей. Скорей, на улицу! Там господин граф. Ах, что будет если его схватят?.. Но в дверном проеме стоял Валентин. Побоявшись нечаянно толкнуть раненого и причинить ему боль, она остановилась. - Я в порядке. Ах, дайте же мне пройти! Глаза молодой женщины лихорадочно горели. Но совсем забыть об обязанносях хозяйки она не могла. - Катрин, - окрикнула она заполошно голосившую на кухне служанку, - позаботьтесь о втором раненом госпо... гражданине. *** На улице Эмиль было бросился бежать, но, не слыша за спиной шагов Леона, обернулся. Так и есть, де Ренар где-то отстал и потерялся! Проклиная все на свете, граф замер в нерешительности. Рискнуть вернуться немного назад или нет? Ночную темноту прорезали звуки голосов. К счастью, немногочисленных... Кажется, сейчас начнется облава...

Верховное Существо: На улице. - Один, гражданин комиссар! - доложил один солдат. - Двое! - тут же уточнил второй. На него тут же накинулись: - Дурень! Где ты второго видел? - А во-он там, - гвардеец указал в торону убежища Эмиля. - Видите тень? К стене жмется. Только один ли он там?..

Поль Бюсси: Впервые ему в голову пришла мысль о ловушке. Заманить несколько человек в одно и то же место... Нет, это уже слишком, даже если вероятность обыска и допускали, то не могли же знать о времени, на которое он назначен! Тем более этот выстрел... Более чем неразумно. Он будет вынужден арестовать мэра, а по-хорошему следовало бы арестовать всех в этом доме - вдруг кто-то из служанок крутит роман с вандейцем? Но более всего это походило на то, что мэтра Дебриера решили защитить те... кого защищал он? Поль горько усмехнулся такой наивности. Хорошая услуга, нечего сказать! И защита от чего? Выходит, в доме в самом деле есть нечто важное? Нужно будет проверить все. Задумавшись, он не сразу заметил, что его ответа ждут уже сравнительно давно. - Один или не один, - проговорил Поль, - это нам и придется выяснить. Разделитесь по обе стороны улицы. Я пойду с Франсуа... и... - Да как же его зовут?

Верховное Существо: Так как комиссар не назвал второго имени, гвардейцы двинулись к убежищу предполагаемого врага вторем, а рядом с Бюсси остался только Франсуа - маленький рябоватый парнишка, судорожно сжимающий мушкетик. Франсуа не был местным уроженцем. Он жил себе в Кале, когда его призвали в армию и отправили в Вандею. Произошло это совсем недавно, Франсуа не успел застать кампании в разгаре, но наслушался рассказов бывалых и знал, в частности, о зверствах вандейцев по отношению к солдатам республики. А что, если их всех сейчас возьмут в плен? Франсуа умоляюще покосился на комиссара, надеясь, что тот все же отменит приказ.

Поль Бюсси: - Идем же, - повторил Бюсси, раздражаясь и на себя, и на гвардейцев, вместе взятых. Чертовски неудачный день! А Каррье с Дюшаном, наверное, преспокойно спят. Может, ему вообще не возвращаться, кто заметит его отсутствие? Но природный оптимизм все же взял верх, и Поль со свойственным его жизнелюбием заметил мысленно, что "подозрительный" на важном посту скорее всего выявлен, что их сейчас пятеро и, если врагов республики все же не отряд, их удастся захватить, а если много - по крайней мере, они сумеют отбиться. А вернувшись, можно будет выпить горячего кофе и, кто знает, может быть даже принять ванну - полухолодную, разумеется, во имя экономии дров. Про прошествии недели слуга республики разве не заслужил хотя бы этой милости? Пока он размышлял, Франсуа, проявив чудеса отваги, ушел на несколько шагов вперед. Бюсси догнал его и пошел чуть впереди, держа палец на спусковом крючке. Убивать он никого пока не собирался, а думал ограничиться арестом, чтобы виновные смогли дать необходимую информацию и предстать перед трибуналом.

Валентин Леруж: В доме -Жюли,- лихорадочно зашептал Валентин,- какое счастье, что Вы не ранены! Я так волновался, так переживал за Вас, ведь я слышал, что кто-то здесь стрелял. Но я был уверен, что Господь убережёт Вас от беды... Леруж говорил бы ещё и ещё, воспользовавшись тем, что судьба дала ему возможность побыть рядом с нежно любимой им женщиной, но неожиданно юноша заметил тревогу на лице мадам Дебриер. Жюли, по-видимому, куда-то спешила, поэтому влюблённый решил не мешать ей и отодвинулся в сторону. Однако запас сил, отведённых раненому на сегодня, подошёл к концу, и неосторожное движение вызвало острый приступ боли. Валентин вскрикнул и медленно сполз на пол, так и не дождавшись спешившей с кухни Катрин.

Леон де Ренар: На улице. Леон продолжал прятаться в тени забора, надеясь, что синие его не заметили. Он видел, как несколько солдат вышли со двора, но затем вернулись, когда их позвал какой-то человек, появившийся на крыльце. Он не носил формы, но, судя по всему, был у синих главным. Правильнее было бы рискнуть - пока синие совещались, тихонько отплзти от забора и нырнуть в ереулок, куда ушел Эмиль. Может быть, они бы не заметили... Но у Леона не хватило смелости совершить этот маневр, и он продолжал прятаться - до тех пор, пока не увидел, как синие разделились на двер группы, и сомнений уже не осталось: они идут именно к нему.

Жюли Дебриер: *** в доме Жюли всплеснула руками и подхватила раненого под локоть, стараясь если не удержать его в вертикальном положении, то хотя бы смягчить его падение на пол. - Ах сударь, вы совсем ослабели от раны... - Словам нежной заботы Жюли не придала значения, сочти их обычным проявлением вежливости. - Вам дурно?

Поль Бюсси: * * * На улице. Поль прошел еще несколько шагов, держась ближе к забору и стараясь ступать тише, как вдруг некстати хрустнувшая ветка привела поистине к театральному эффекту: бедняга Франсуа, порядком продрогший (дождь успел закончиться, но ветер не давал согреться), вскрикнул и выстрелил куда-то в сторону.

Леон де Ренар: Звук выстрела как ножом полоснул по нервам. Как ни странно, именно это помогло Леону наконец-то решиться встать во весь рост. Не выстрели случайно бестолковый гвардеец, он, возможно, так и сидел бы под забором в ожидании неминуемого конца. С одной стороны подходило трое. С другой - только двое, причем у одного мушкет был разряжен. Правда, у второго был пистолет... Леон вдруг вспомнил, что слышал, как этого второго называли "гражданин комиссар". Может, это и есть тот тип, прибывший в Нант из Парижа, о котором говорил Эмиль днем? Значит, если у Леона и не получится вырваться из окружения, хоть одно полезное дело он совершит, прикончив эту сволочь с триколором на пузе. Он резко выпрямился, вытащив из-за пояса пистолет и взводя курок.

Поль Бюсси: Уловив в темноте движение, Поль предостерегающе поднял руку, давая знак не стрелять. Сейчас он сможет доказать этим людям, что республиканцы не разбойники; ведь чтобы удалось навести здесь порядок, нужно, чтобы им стали доверять. И разве ему сейчас не представляется наилучшая возможность для этого? Он быстро сделал два шага и, держа пистолет наготове, проговорил: - Кто бы вы ни были, положите оружие, и вы останетесь живы.

Леон де Ренар: Леон был достаточно опытен, чтобы не верить подобным посулам. Почти машинально, привычным движением он спустил курок, ориентируясь на голос и видневшийся в темноте силуэт главаря синих. И сразу же бросился бежать.

Эмиль де Сертен: Эмиль сов семи предосторожностями крался назад. Куда запропал Леон? Первый выстрел заставил его замереть на месте и прислушаться. Синий предлагает сдаться, ну-ну... Больше всего Эмиль жалел о ом, что нет никакой возможность перезарядить собственный пистолет. Один убитый (или все же раненый?) республиканец в доме мэра это хорошо, а два лучше... К великой радости графа, Леон думал так же. Грянул ответный выстрел, и в ту же секунду мимо Эмиля метнулась знакомая тень. Граф бросился следом: - Бежим сюда, скорее!

Поль Бюсси: ...Левое плечо внезапно обожгло, и сразу же закружилась голова, да так, что раненный впервые в жизни Бюсси не устоял на ногах и опустился на одно колено, проклиная все на этом свете. Сегодня явно не его день. И собственно, начался уже второй… Интересно, Дюшан, сделав перевязку, почитает ему на ночь «Дон Жуана»? Проклятая книга. Успев мрачно пошутить про себя, что хорошо бы, если рана оказалась сквозной, Поль, не выспавшийся и измотанный за день, потерял сознание.

Верховное Существо: - Гражданин комиссар! - запричитал злосчастный Франсуа, бросившись к раненому. - Ох, гос... то есть, Богиня Разума, то есть, Верховное Существо... - лепетал он, поднимая Бюсси с земли. - Парни! Наш комиссар... Подстрелили его! Остальные гвардейцы, погнавшиеся было за убегавшим в переулок стрелком, обрадовались законному предлогу для прекращения преследования (ужасно не хотелось бежать втроем в темный лабиринт улиц! как знать, кто там может встретиться?) и окружили лежащего на земле комиссара. Франсуа, чувствовавший себя виноватым (ведь все произошло в некотором роде из-за него), пожертвовал свой плащ, который использовали в качестве носилок, чтобы оттащиь Бюсси в дом мэра.

Поль Бюсси: За недолгий путь в чувство комиссару прийти не удалось, и первым, что услышали мэр и его домочадцы, было требование принести коньяка. Нужно было как-то завершать визит, и порядком струхнувшие подчиненные решили отпоить гостя из Парижа чем-то покрепче.

Валентин Леруж: В доме Опираясь одной рукой о плечо Жюли, а другой- о дверной косяк, Валентин кое-как поднялся на ноги. Желанная белокурая красавица была совсем близко, ещё немного- и Леруж бы прикоснулся губами к её щеке, но присутствие в комнате мэтра Дебриера полностью исключало возможность такого действия. -Всё хорошо,- через силу улыбнулся юноша,- у меня всего-навсего закружилась голова. Но не волнуйтесь, я не оставлю Вас в опасности, даже если бы я был ранен намного сильнее. С улицы доносились выстрелы, и Валентин по-настоящему боялся за супругу мэтра Дебриера, хотя и ничего не понимал в происходящем. Мысль о том, что в беспорядках может быть повинен кузен Жюли, даже не приходила в голову Леружа.

Жюли Дебриер: Когда на улице послышалась перестрелка, Жюли в ужасе вздрогнула. - Эмиль... - прошептала молодая женщина чуть слышно. Торопливо вверив раненого заботам подоспевшего супруга и Катрин, Жюли метнулась в прихожую... но в дверях столкнулась с возвращающимися в дом гвардейцами. Они несли убитого... нет, все таки только раненого комиссара. - Коньяку! - Франсуа, что в стенах дома вел себя значительно смелее и увереннее чем на темной улице, указал на неподвижного Бюсси - Для гражданина комиссара! На секунду выглянувший из библиотеки муж буркнул что-то про полевой лазарет и отправился в свой кабинет, где в специальном сундучке держал запасы коньяка и бренди. - Стрелявший... Вы видели его? - Жюли напряженно вглядывалась в лица солдат, почти машинально махнув рукой, чтобы еще одного раненого внесли в библиотеку и уложили на диван. Под ногами хрустели осколки стекла.

Верховное Существо: Солдаты ничего не ответили, поглидывая на жену мэра с мрачным подозением. Они тоже умели сложить дважды два: пришли в этот дом с обыском - а тут началась стрельба. Ясно же, что в доме нечисто. Явился мэр с запасом коньяка, и прибежала служанка с мокрым полотенцем, бинтами и уксусм. Вместе они начали хлопотать вокруг раненого.

Поль Бюсси: …Коньяк вернул Поля к действительности, и, поморщившись, он открыл глаза. Дальнейшие его усилия были направлены на то, чтобы убедить собравшихся вокруг, что помощь ему не требуется, что он при исполнении и встанет вот прямо сейчас… не с этой попытки, так с другой. Но в конце концов он мрачно замолчал, рассудив, что без перевязки уходить не стоит, тем более в той компании, в которой он собирался покинуть этот дом…

Жюли Дебриер: Тяжелые взгляды гвардейцев не понравились Жюли. Поплотнее запахнув халат, она отошла в сторону, позволяя Катрин в третий раз за вечер заняться перевязкой очевидного раненого. Мэтр Дебриер тоже молчал. Беспокоило его и отсутсвие кузена жены, и ущерб, причиненный выстрелом. Где в наше трудное время найти стекольщика и во сколько это обойдется?..

Поль Бюсси: Но если Катрин и опасалась лишних хлопот, ее страхи были напрасны – двое из троих пострадавших, волею судьбы оказавшихся здесь, намеревались уйти без дальнейших проволочек. Точнее, в этом уверен был пока один, второй лишь догадывался о последствиях ночного происшествия. - Что ж, - Бюсси тяжело поднялся с дивана, - мы стали свидетелями активных контрреволюционных действий, заставляющих подозревать сговор. Он чувствовал себя крайне скверно, а потому сил на вступления, быть может, и любезные, но не относящиеся к делу, не находил. В любом случае, такой расклад событий не оставлял вариантов. - У вас есть пять минут на то, чтобы одеться, гражданин Дебриер, - устало проговорил комиссар. - Вы арестованы.

Жюли Дебриер: Мэр возмущенно скрестил руки на груди. - Вы, молодой человек, верно ушиблись головой, когда падали. Ловили тех бандитов, что стреляют в прохожих и портят чужое имущество, - он кивнул на разбитое окно.

Поль Бюсси: - В случае, лучшем для вас, я вижу пока что недостаточность борьбы с врагами республики, которая создала для них условия безнаказанности, - Поль почувствовал, что срывается сейчас из-за недовольства работой Каррье, и сделал паузу. Но продолжить было необходимо. - В худшем - подкуп. И я надеюсь, что вы будете благоразумны. Очень хотелось, чтобы на его месте сейчас был Жан-Батист. Бюсси бросил хмурый взгляд на супругу мэра и юношу, так удачно нашедшего свое свидетельство. Иначе бы пришлось арестовать двоих.

Валентин Леруж: Валентин сидел на стуле, находившемся в нескольких шагах от дивана, с которого встал Бюсси. Катрин обрабатывала рану Леружа, порой причиняя боль, но юноша не обращал на это внимания. В его голове сейчас назойливо вертелась одна мысль: кто стрелял? Если это грабители, которых сейчас немало, то это одно, а если кто-то из домочадцев мэтра Дебриера- это совсем другое. Тогда в опасности окажется не только мэр, но и его белокурая красавица-супруга, за которую Валентин не колеблясь бы отдал жизнь. Когда комиссар сообщил Дебриеру, что тот арестован, Леруж резко поднялся со стула и приблизился к мэру и его жене. -Гражданин комиссар,-сказал юноша, глядя служителю порядка прямо в глаза,- я давно знаю гражданина Дебриера, и могу свидетельствовать, что он- достойнейший человек. Я уверен, что в Вас стреляли ночные грабители, товарищи тех преступников, нападению которых подвергся я сам. Поэтому прошу Вас не быть жестоким к невиновным гражданам. Говоря это, Леруж надеялся, что его слова помогут семье Дебриеров остаться в покое. Именно семье: ведь если муж будет обвинён в заговоре, пусть даже небольшом, то что ждёт его жену?

Поль Бюсси: - Ночные грабители, - кивнул Поль, - и как я сам не догадался? Юноша, я искренне советую вам не вмешиваться. Он не знал точно, виновен Дебриер или нет - это предстояло, как полагал со всеми имеющимися у него основаниями Бюсси, выяснить трибуналу.

Жюли Дебриер: - Я не намерен выслушивать эти бредни, - мэр и ухом не повел. - Вижу, вы в состоянии передвигаться, поэтому прошу вас покинуть дом. Я и мои домочадцы нуждаемся в отдыше. Поактивнее, поактивнее арестовывайте мэра. :) Это не какой-нибудь запуганный лавочник.

Поль Бюсси: Мысленно послав очередную любезность в адрес Каррье, Поль ответил: - Всё это пустые разговоры, гражданин. Если вы не подчинитесь, я буду вынужден прибегнуть к силе. Еще раз предлагаю вам воспользоваться оказываемой любезностью и одеться - уверяю, на улице холодно. Гражданка Дебриер, может быть, вы убедите вашего мужа? - Бюсси посмотрел на замершую женщину. - Или же соберите его вещи. Если он невиновен, его отпустят. Вот именно, а у него мало опыта. Я знаю, что делаю.

Жюли Дебриер: Но мэр не мог позволить какому-то молокососу говорить с собой в подобном тоне. Особенно в присутствии жены и навостривших уши слуг. - У вас нет подобных полномочий, так что забирайте своих людей и уходите. Если ваш начальник желает побеседовать со мной о событиях сегодняшней ночи, пусть назначит время... Уйди, глупая женщина! Последние слова были адресованы Катрин, которая вдруг с рыданиями кинулась в ноги мэру. Она горько причитала, оплакивая мэтра Дебриера как покойника. Жюли стиснула руки, растерянно переводя взгляд с одного присутствующего на другого. Как странно ведет себя комиссар, настаивая на аресте. Жителям Нанта и прежде доводилось наблюдать за действиями карающей руки республики, но без предъявления обвинения арестовывали только аристократов...

Поль Бюсси: Теперь он и подавно не мог оставить мысль об аресте – Каррье, безусловно, узнает о подробностях этой ночи и без его помощи. Шесть, то есть пять гвардейцев, более чем достаточно, чтобы справиться со взрослым мужчиной. Юный гость ранен... да и вряд ли осмелеет настолько, что станет снова заступаться. - Выведите гражданина Дебриера из дома, - приказал он. Бюсси надеялся, что мэр одумается и не захочет попадать в тюрьму в исподнем, а заодно и простудиться. Но, учитывая все обстоятельства, тут же искренне посоветовал: - А вы, гражданка, соберите вещи мужа.

Жюли Дебриер: Мэр надменно взглянул на комиссара. - Не стоит утруждать мою жену. Я сейчас оденусь и спущусь к вам. Если вы полагаете, что я сбегу через чердачное окно, можете проводить меня, - язвительно добавил мэтр Дебриер.

Поль Бюсси: Поль решил дать ему возможность пройти через это достойно - ситуация и так была скверной. Ну а он как-нибудь перенесет укоризненные взгляды. - Я и мои люди подождем вас. Помните, у вас пять минут.

Жюли Дебриер: Мэр с мрачным достоинством удалился наверх, бросив напоследок ободряющий взгляд супруге. Все это было крайне неприятно, но Дебриер полагал, что это недоразумение разрешится уже завтра утром, как только о самоуправстве подчиненного узнает Каррье. Нужно только перетерпеть до утра... Лишь бы в тюремной камере не было клопов и сквозняка! Дебриер натянул поверх сюртука теплую куртку. В его годы простуды совершенно ни к чему. Вернувшись в разгромленную библиотеку ровно через пять минут, Дебриер тихо шепнул встревоженной Жюли. - Это недоразумение. Но если со мной что-то случится... ты знаешь, где хранятся деньги... И распорядись, чтобы на обед завтра подали чего-нибудь повкуснее, я, вероятно, останусь без завтрака, - произнес он уже громче. Так, чтобы слышали гвардейцы и комиссар. - Граждане, я готов следовать за вами. Снова завыла Катрин. Сержа не было видно, он благоразумно где-то затаился.

Валентин Леруж: Валентин не знал, что делать. Ему было жалко как мэра, тк и Жюли, но в сложившейся ситуации Леруж не мог ничем помочь семье Дебриеров. Оставалось надеяться на то, что завтра-послезавтра почтенного мэра оправдают, и семья воссоединится. Но мысль об этом почему-то неприятно царапнула пылко влюблённого в мадам Дебриер молодого человека. На лице Жюли хорошо просматривалась тревога, что заставило Леружа подумать о тех чувствах, которые молодая женщина питала к своему мужу. Неужели они выходили за рамки обычной привязанности? В сердце Валентина зашевелилась неприятное чувство, однако злорадствовать по поводу ареста вероятного соперника юноше не хотелось. Он предпочёл бы утешить ту, что стояла рядом с будущим арестантом, но в присутствии слуг и служителей порядка это было невозможным. -Я надеюсь, что правосудие свершится,-сказал Леруж на прощание раненому комиссару, чьё имя он так и не успел узнать. В голосе молодого человека против воли прозвучала холодная нотка, которая придала фразе некоторую двусмысленность.

Поль Бюсси: - Вы правы, гражданин Леруж, - посмотрел на него через плечо Бюсси перед тем, как переступить, наконец, порог этого злополучного дома. Покинуть его было большим облегчением, и комиссар старался не думать сейчас ни о судьбе четы Дебриеров, ни о Каррье, будь он неладен, - ему просто хотелось быстрее оказаться в своей комнате у камина. Да и мэру будет лучше в камере, чем на улице - вот только дойти... Распорядиться, чтобы подкинули соломы... И все ненадолго обретут покой... Переход в штаб квартиру Каррье.



полная версия страницы