Форум » Париж, лето 1793 » Утренний кофе, 17 июня ТРЕД СОХРАНЕН » Ответить

Утренний кофе, 17 июня ТРЕД СОХРАНЕН

Робеспьер: Слухи о происшествии в доме Бюзо достигли ушей Неподкупного, когда его домохозяйка, мадам Дюпле, вернулась от молочника. Значит, Эбер все-таки решился... Робеспьер улыбнулся. Впрочем, хорошее настроение оставило его сразу, как только стали известны подробности ночного эпизода. Из бриссотинцев никто не пострадал. Стоило тогда затевать все это, спрашивается? Больше того, если верить смутным слухам, сейчас шел розыск лиц, причастных к нападению на Бюзо и его гостей. Себя Робеспьер не относил к причастным, но новости ему не понравились. Он не понимал Дантона. Зачем принимать сей досадный случай так близко к сердцу? Ладно, если бы пострадавшие были его друзьями, но ведь Дантон больше всех должен быть заинтересован в том, чтобы избавиться от них. На его месте Робеспьер сделал бы вид, будто знать ни о чем не знает, и уж точно не стал бы принимать никаких мер. Стремясь разузнать как можно больше подробностей, он явился в Тюильри гораздо раньше обычного и первым делом направился в конвентнский буфет, где, спросив чашку кофе, раскинул сети и принялся терпеливо ждать, не запутается ли в них кто-то осведомленный...

Ответов - 98, стр: 1 2 3 All

Буасси: Буасси молча улыбнулся вежливой улыбкой человека, готового ждать ответа до бесконечности, не сводя ясного взгляда с собеседников.

Луи Антуан Сен-Жюст: - Благодарю, - молодой человек склонил голову. - Но что мы можем сделать сейчас? Из слов Робеспьера Антуан сделал еще один вывод: об их вчерашней беседе с Эбером пока никто не говорит.

Бертран Барер: Переход из: http://1794.forum24.ru/?1-13-0-00000018-000-30-0#051 В буфете было неожиданно многолюдно. Барер с усмешкой подумал, что заседание стоило проводить здесь: тогда явка была бы стопроцентной и никто не торопился бы уйти. Эту мысль он отложил на потом: в ней было зерно здравого смысла - может быть, и в самом деле следует реорганизовать заседания Комитета. Увидев впереди хорошо знакомую фигуру Робеспьера, к сожалению, пьющего свой кофе в компании Сен-Жюста и... Буасси? Барер покачал головой. Почему же так не везет? Если судьба дарит ему встречу с нужным человеком, она тут же разбавляет радость этой встречи. Тем не менее, Бертран, обращаясь к Сешелю, постарался не выдать своего огорчения. - Взгляните туда, Мари-Жан. В наши дни Добродетель выбирает себе странную компанию.

Эро де Сешель: - Давайте же сделаем ее еще более странной, - откликнулся Эро, немного проходя от дверей и окидывая собравшуюся компанию снисходительным взглядом. - Но если я испорчу кому-то аппетит, в этом будете виноваты и вы. Осознаете ли вы свою тяжкую долю, Бертран?

Бертран Барер: Бертран приподнял бровь. - Тяжкую долю? - переспросил, обводя взглядом буфет и рассеянно кивая знакомым. - О, это невыносимый груз. Барер не спешил подходить, втайне надеясь, что уйдет либо Робеспьер, либо Сен-Жюст. Буасси можно было не брать в расчет. - Невыносимый груз влачу я, - тихо «пожаловался» Эро, также не стремясь к определенному столику, - ибо все еще состою в комиссии. Вы не представляете, Бертран, как некие лица желают приписать себе все заслуги… Лица, настолько высоко мнящие о себе, что вот уже не пьют здесь кофе… Ах, если бы так поступил я, скольких бы аристократок мне припомнили! Барер вежливо улыбнулся. Продолжать такой разговор здесь было чересчур опасно; Бертран считал, что любое слово, сказанное в толпе, может быть услышано теми, кому не следовало бы этого слышать. - Перестаньте, Мари-Жан. Вы слишком очаровательны, чтобы вам припоминали что-то. - Барер спохватился, что его слова прозвучали двусмысленно, и поспешил поправиться, - очарование вашего ума действует на многих наших коллег. Эро почувствовал, что заболтался, и поспешно прижал руку к сердцу в подобии поклона: - В самом деле, нет нужды подпитывать силы меланхолии в такой чудесный день. Наконец добравшись до нужных лиц, он легко поклонился вновь: - Рад приветствовать вас, граждане. Должно быть, вы уже знаете о прошедшем заседании - к прискорбию, оно не состоялось, посему приношу вам, Антуан, извинения за невольную отлучку. Бертран любезно дождался меня, и мы решили последовать примеру вашей деятельной натуры, подкрепив силы в час, когда дел еще не так много. Но отчего я ничего не вижу пред вами? Бертран задержался на минуту-другую. Подошел к собравшимся после Сешеля, машинально отметив, что компания собралась более подходящая для совещания, чем для светской беседы. - Привет и братство, - уважительно кивнул Робеспьеру, Буасси. - Антуан, не думал застать вас здесь. Пока он произносил приветствие, в уме он уже искал возможность переговорить с Максимилианом наедине. Пока что таковой не предвиделось, к огорчению Бертрана. "По крайней мере, - подумал он, - я выпью кофе". Барер ощутил усталость от бестолкового дня.

Робеспьер: -Приветствую, граждане, - сказал Робеспьер ровным и приветливым голосом, в душе, однако, досадуя на появление этой парочки: черта с два договоришься с Буасси, когда рядом подслушивают сразу две такие первостатейные шельмы, как Эро и Барер. - Вижу, наш Комитет перенес заседания в буфет.

Луи Антуан Сен-Жюст: Сен-Жююст тоже обернулся и весьма сдержанно и холодно кивнул. - Не ожидал сегодня еще раз видеть вас в стенах Тюильри, - заметил он Сешелю. - Вы с гражданином Дантоном в такой спешке сбежали с заседания, что даже не нашли время уведомить об этом всех остальных. Я надеюсь, что на дневном заседании вы поведаете всем нам о причинах столь странного поведения? Признаться, я и все наши коллеги весьма раздосадованы таким небрежение и тратой их времени... В буфете становилось чрезмерно людно, а ему тоже было о чем потолковать с Робеспеьром наедине. Хотелось бы иметь гарантии того, что Эбер и юный Пикар нигде не засветились и не сболтнут лишнего.

Эро де Сешель: - Вы сможете своевременно ознакомиться с моим отчетом по этому делу, - Эро подавил улыбку. Требует объяснений - да кем он себя возомнил? – На заседании же нас ждут иные дела. Не стоит переживать, молодой человек, с опытом мы учимся организовывать свое время, и я уверен, в будущем вы не повторите подобной претензии. Эро де Сешель, в отличие от остальных, мог использовать эти минуты встречи с Робеспьером – чем не преминул воспользоваться. Более того, он планировал заручиться если не общей поддержкой Барера и Буасси, то по крайней мере одного из двух. Судьба нынче была щедра на подарки. Заказав подошедшей девушке кофе, он поинтересовался: - Так вы намерены, Максимильен, настаивать нынче на пересмотре еще ряда статей? Не могу одобрить вас в суждении об уплате налогов. Слышал, вы настаиваете на всеобщей почетной обязанности вносить сию лепту в государственную казну с последующей компенсацией неимущим. Но к чему компенсировать то, что может быть не взыскано? Все мы не настолько глупы, чтобы не понимать, сколько хаоса может возникнуть. А вы же у нас любитель логики, - поблагодарив кивком служанку, принесшую заказ, Эро подарил Робеспьеру проникновенный взгляд, следом улыбнувшись Буасси. Устав от многократного редактирования, он дорожил оставшимися неразобранными пунктами.

Буасси: Буасси тепло улыбнулся вновь подошедшим. Разговор с Неподкупны придется отложить до лучших времен... равно как и с Сен-Жюстом. В присутствии друг друга они многого не скажут... а уж при Эро и Барере - тем паче. Но что помешает потом переговорить с тем же Сешелем? Он может быть вполне осведомлен...

Робеспьер: Робеспьер воззрился на Эро с тем кротким и одновременно оскорбленным видом, который напускал на себя всякий раз, когда сталкивался с расхождением во взглядах. - Отчего бы вам не спросить у самих бедняков, желают ли они, чтобы их освободили от уплаты налогов? Я глубоко убежден, что честных трудящихся оскорбила бы подобная "милость" от законодателей. От мер, которые предлагаете вы, - лишь один шаг до разделения граждан на активных и пассивных. Про себя он только улыбнулся. "Сколько хаоса может возникнуть..." Кажется, члены конституционной комиссии были единственными людьми в республике, кто пытался рассматривать свое детище с точки зрения практического применения. Что касается Робеспьера, то в нем давно уже крепло убеждение, что Конституция так и останется чем-то вроде Декларации прав - эффектным, поэтически составленным документом, который никогда не заработает.

Эро де Сешель: - Но позвольте, - оскорбленно (будучи хорошим дипломатом, он умел или замечательно скрывать испытываемые чувства - как полагал сам, или же в нужной степени их преувеличивать) заметил Сешель, - это то неравенство, которое лишь уравнивает граждан! Он бы добавил что-то еще, но полагал подобный пассаж слишком эффектным, чтобы разбавлять его чем-то.

Робеспьер: Робеспьер слабо поморщился. - С такой любовью к красивым словесным конструкциями вам следовало бы стать литератором, а не политиком, - заметил он снисходительно.

Эро де Сешель: Для Эро де Сешеля это была не нападка - так, пустяк. Кроме того, данные слова он счел комплиментом больше, чем насмешкой. - Ценю ваше мнение, Неподкупный, - не менее снисходительным тоном заметил он, шутливо салютуя ему чашкой с кофе, словно это был бокал с шампанским. - Граждане, посвятим же наши импровизированные тосты объединению всевозможных талантов! Бертран, Франсуа... Антуан, вы нынче и не вкушаете напитков, не только не ешьте, но мы представим, что вы с нами.

Буасси: Буасси усмехнулся, приподнимая чашку с остатками давно остывшего кофе. Эро был неисправим.

Робеспьер: Но Робеспьер уже потерял интерес к кофепитию. Нет, сбор новостей и вербовка сторонников занимали его по-прежнему, но, коль скоро его покой потревожили Барер и в особенности Сешель, он счел нужным убраться и раскинуть сети паутины в другом месте. Поэтому он с видом занятого человек извлек из кармана часы, посмотрел на циферблат и покачал головой: - Увы, коллеги, вам придется восхвалять свои таланты без меня. У меня много дел, прошу меня извинить. Робеспьер встал и вручил служанке несколько ассигнатов, расплачиваясь за кофе. - Антуан, ты не проводишь меня?

Луи Антуан Сен-Жюст: Сен-Жюст снисходительно взглянул на заливающегося соловьем Сешеля. Свои старорежимные привычки тот так и не изжил,. Будь на то воля Антуана, он бы издал закон, повелевающий народным избранникам быть скромнее не только внешне, но и в своих манерах. Однако он продолжал молчать, полагая невозможным обсуждать с Робеспьером важные дела в присутствии стольких людей, так что предложение Максимильена пришлось весьма кстати. Благодарно (но так, чтобы этого не заметил никто другой) опустив ресницы, он тоже поднялся из-за стола. - С удовольствием, друг мой. У меня есть полчаса, вряд ли заседание Комитет а возобновится ранее.

Эро де Сешель: Победа была слишком легкой, чтобы торжествовать - незайтеливо, даже неинтересно, - но тем не менее Мари-Жан опустил чашку с долей торжества. Неподкупный был хорош в логике и сочинении речей, но никому не удавались так импровизации, как Эро де Сешелю. Не обращая более внимания на Робеспьера и Сен-Жюста, он поудобнее развернулся к оставшимся собеседникам.

Буасси: - Благодарю, что смогли уделить мне время, гражданин Робеспьер. Надеюсь, мы сможем продолжить наш разговор позднее, - Буасси склонил голову в знак прощания и перенес внимание на Сешеля и Барера. Интересно, что удастся выудить из этих двоих...

Бертран Барер: Барер некоторое время молча слушал, открыв рот только для того, чтобы заказать себе кофе, и теперь делал вид, что донельзя увлечен горьким черным напитком, который в буфете Конвента наливали уставшим депутатом под видом кофе. Хмыкнул на слова Сен-Жюста, улыбнулся колкостям Сешеля, который сейчас как никогда походил на птицу... нет, не ту, с которой его сравнивали, Феникса, а ту, с которой обычно рисовали фениксов - на павлина. В ответ на предложение поднять бокалы, то есть чашки, Бертран покачал головой. Но все же поднял свою, повторив жесты Сешеля и Буасси. Жаль, что Робеспьер уходит: но всему свое время. - Вы уже слышали о ночных происшествиях, граждане? - Барер проводил вглядом неразлучную парочку.

Эро де Сешель: Вопрос, разумеется, больше был обращен к Буасси, но надобно было поддерживать нужный тон, и Эро невинно откликнулся: - Ах, как не слышать, Бертран… С основаниями на то допускаю, что работы у Комитета прибавится.

Бертран Барер: - Вы же не боитесь работы, Эро? - Барер перевел взгляд на Буасси, ожидая его ответа. Не следовало надеяться услышать что-то особенное, разумеется, Буасси не скажет ничего, даже если знает. Вряд ли знает. Интереснее было бы расспросить Антуана. Допросить Антуана, вернее. Но на это также надеяться не следовало.

Эро де Сешель: - Я жажду ее всем сердцем, что пылает от республиканской страсти, - улыбнулся Эро. - Вы удивитесь, Бертран, узнав, как настроен я сейчас свершать деяния. – Он также посмотрел на Буасси. - Дорогой Франсуа, мы ждем вашего мнения о произошедшем. Как видите, мы полны желания разгадать эту тайну.

Буасси: - Увы, граждане, боюсь что об упомянутых событиях мне известно постыдно мало. До пихода сюда это были лишь слухи... часть которых опроверг гражданин Неподкупный. Однако ничего толком он так и не сказал - обычные словеса о высшем суде народа... может быть, вы осведомлены больше? Признаюсь, вся эта ситуация очень меня тревожит, - Буасси слегка нахмурился.

Эро де Сешель: Буасси до сего момента не принадлежал к тем, с кем Эро мог пооткровенничать, однако и серьезно опасаться Франсуа-Антуана он не видел причины. Во всем есть своя выгода - нужно только уметь ее найти. Это много лучше, чем хранить гордое молчание и каменно-невозмутимый вид. - Верите ли, дорогой Франсуа, этим утром и я было уверовал в то, что несправедливость сокрушить труднее, чем нам казалось, - заговорил он мягко, - но потом исполнился надежды. И почему же? - спросил я сам себя, не понимая, откуда взялось столь дивное прозрение. Ответом же мне послужил сей перерыв, когда мы собрались за одним столом, часто несогласные друг с другом, но низвергающие в бездну все противоречия, когда пред нами есть общее дело. Посему рискую вам предложить заявить ваши тревоги на сегодняшнем дневном заседании.

Буасси: - Изложить тревоги? - Буасси чуть склонил голову к плечу, - но поверьте, мне не хотелось бы строить свое выступление на слухах, которые я слышал на улицах. Не хватало только заслужить репутацию сплетника... Эро, может быть, вам известно что-то более определенно?

Эро де Сешель: Эро трагически вздохнул. - Будь мне известно что-то определенное, ужели я не сказал бы вам? Судьба испытывает всех нас, вновь и вновь заставляя сомневаться и выбирать, а сделав выбор - убеждать в его состоятельности тех, кто не в силах по своему состоянию разума или души постигнуть исконный замысел. Он засомневался на какое-то время, не упомянуть ли о возможной провокации, но пока еще надеялся использовать Буасси, мало что предоставив ему взамен.

Буасси: Сказал бы Эро ему всю правду и сразу? Насчет этого Буасси испытывал самые серьезные сомнения. - И все же... поделитесь со мной хотя бы тем, что вам известно. Поверьте - не меня одного пугает повторение сентябрьской бойни... я в этом убежден. И подозрения насчет того, кому это выгодно... самые разные.

Бертран Барер: Бертран допил кофе и со стуком поставил чашку на стол. Тоска вползала в душу; такая же, вероятно, мучает капитанов во время штиля, когда на горизонте начинают собираться тучи - предвестники внезапной бури. Что-то теплое плеснуло на пальцы; опустив глаза, Барер увидел, что чашка раскололась. - Я думаю, граждане, - негромко начал он, вытирая руку платком и брезгливо кривя губы, - нам стоит опасаться более серьезных волнений. Он оглядел собеседников и продолжил так же негромко, стараясь не привлекать к себе внимания. - Мы не знаем точно, что случилось ночью. Но нам всем прекрасно известно: парижане устали от крови, и чтобы поднять их, нужен вождь. Я не рискну пока что назвать имен... Бертран бросил испачканный платок на столик.

Эро де Сешель: И кто бы мог осудить Эро, когда он после этих слов испытал сильнейшее искушение посвятить Буасси в то, о чем знал он, и о чем, вероятно, догадывался Барер? Буасси стоял тут, рядом: Буасси, который не может не оценить его мнения, Буасси, который ловок в интригах, будучи при этом почти не заметен… Удача была так близко, и как он мог не воспользоваться шансом? Разумеется, сделать это следовало иначе, нежели с Барером, но не разыграть сейчас карту было невозможно. - Поддерживаю Бертрана, - заговорил Мари-Жан. - Я как раз недавно говорил ему о юном участнике погрома, арестованном и не выдавшем сообщников. Говоря так, Эро не жалел разглашения лакомых сведений - Барера он намеревался позже привлечь чем-то еще. Пока же можно увлечь Буасси сведениями, которые, не являясь секретом для двух других участников разговора, послужат приманкой третьему собеседнику. - Представьте же, - продолжил он, - какое желание приподнять завесу сей тайны одолевает меня! Но теперь я желаю услышать от вас обоих - слышали ли вы о происшедшем в Якобинском клубе третьего дня? Сколь ни стыдно сознаваться, но меня чуть было не смели с трибуны, призывая к торжеству какой-то особенной справедливости. Что, если те же голоса прозвучат на сегодняшнем заседании?

Бертран Барер: Барер скептически приподнял бровь. По поводу прозвучавшкго мысли были самые простые, наилучшим образом выражавшиеся фразой: "Отступление порой ведет к проигрышу битвы, но победе в войне". Иначе говоря, Бертрану внезапно страстно захотелось оказаться где-нибудь в Лондоне, с надежным паспортом и достаточным количеством фунтов: иллюзий относительно весомости французских денег Барер не питал. Желание пришло и ушло; Бертран машинально вытер пот со лба кружевами манжет. - Жаркий сегодня день будет, - невпопад произнес он. - Слышал, Мари-Жан, но не слишком доверял этим сплетням. Неужели они были правдивы и вас и вправду едва не смели с трибуны? Что ждет нас всех, если уже лучших не слушают, увлеченные безумными идеями и ослепленные местью? Достаточно будет легкого навета, которому посчастливится отчасти совпасть с правдой, как взбешенная толпа повернется на поиски новых жертв. Сегодня бриссотинцы, завтра - мы?

Буасси: Буасси внимательно, не перебивая, слушал Барера и Сешеля. Их слова только подтверждали возникшие за время разговора с Робеспьером подозрения - впрочем, подобные мысли могли возникнуть и без беседы с Неподкупны.

Эро де Сешель: - Тише, - забеспокоился уже Эро, - право, что у вас за мысли!.. Но что касается влияния... Соглашусь с вами. Взять хотя бы Комитет - кого мы видим там? Трезво оценивая способности молодежи, я тем не менее не могу счесть сырой талант за мастерство, а самомнение - за ум. Посудите, граждане, всем надобно набираться опыта. Но неужели люди ныне столь странны, что не видят своего недостаточного разумения в делах государственных? Ах, верите ли, порой я представляю, что начну жалеть наш Комитет из-за его состава, и сам не знаю, устрашаться или смеяться! Скоро туда начнут брать детей, - Эро улыбнулся собеседникам.

Буасси: - Эта ситуация оказалась слишком на руку Робеспьеру, - рискнул нарушить молчание Буасси, - и, как стало ясно из его слов, о настроениях он был прекрасно осведомлен... и, полагаю, не он один. И слишком все вовремя...

Эро де Сешель: - Вы говорили с ним, Франсуа? - заинтересовался Эро. Легким движением отодвинув пустую чашку, он переплел пальцы. - Вы? Ушам своим не верю, неужто вы нашли общий язык? Ах, поистине вы не так просты, как кажетесь. Признаться, я тоже очарован круговоротом последних дней. Как вы сказали - "вовремя"?

Бертран Барер: - Соглашусь с Франсуа, Мари-Жан, - рискнул сказать Бертран. Но не раньше, чем снова исподтишка оглянулся и удостоверился, что никто не услышит его, кроме Буасси и Сешеля. - Все так вовремя, что это может быть либо насмешка госпожи судьбы, либо умелая организация человека, владеющего всей необходимой информацией и обладающего возможностями: вероятно, кроме информации потребовались и деньги. Барер ощутил неприятный холодок, ползущий по спине и подбирающийся к затылку: ощущение, что он вляпывается в историю, которая может вознести его на вершину или погубить. Он даже не заметил, что употребил старорежимное "госпожа"; но Робеспьер и Сен-Жюст ушли, к счастью. - Я хотел бы допросить того юношу, - задумчиво добавил Бертран. - Может быть, мне он скажет... да, пустые надежды. Вряд ли.

Эро де Сешель: - Ах, допросить... - протянул Эро, рассматривая узор на чашке. - Если желаете, мы можем обсудить сей вопрос позднее, но повторюсь, что сей молодой человек проявил удивительную несговорчивость. Не станете же вы резать его на куски? - Мари-Жан улыбнулся с долей ехидства, давая понять, что шутит. Пытки более не применялись, да и и террора в полную силу пока еще не было. - Право, о чем мы толкуем! Я сам себе кажусь завзятым преступником.

Буасси: - Юношу? - живо заинтересовался Буасси, пропустив иронию Сешеля мимо ушей, - но что-то из допроса вам все-таки удалось выяснить?

Эро де Сешель: - Ровным счетом ничего, как я уже говорил, - махнул рукой Мари-Жан. - Глупая юная голова и рискованные мысли. В самом деле, не упоминать же сейчас о Робеспьере и Сен-Жюсте. Лакомый кусочек стоило припасти, тем более что в практическом плане с его помощью выиграть пока ничего нельзя. Так думал Эро де Сешель, чувствуя, как и его собеседники, что запутывается все больше и больше в умозрительных построениях. Но в этом была и своя прелесть - иначе жизнь слишком скучна. - Но я намереваюсь поразмыслить над услышанным, - деликатно заметил Эро, выстраивая себе путь к будущему уточнению предмета обсуждения, если такая необходимость возникнет позже.

Бертран Барер: Барер ощутил усталость. Нехарактерную для него: Бертран всегда считал интриги своей стихией. Необходимо было обдумать сказанное Сешелем; не мешало и переговорить с Максимилианом. - Я верю, Мари-Жан, вы вытянули из вашего юноши все возможное, - с иронией отозвался Барер на слова Сешеля. - Пойду прогуляюсь: удивительно жаркий день. Бертран нарочито неторопливо встал и пошел к выходу, надеясь пройтись по саду Тюильри и обдумать услышанное.

Буасси: Буасси проводил удаляющегося Барера взглядом и вновь перевел глаза на Сешеля: - Неужели после допроса в ваших руках не оказалось ни единой ниточки? - полной откровенности от Эро он не ожидал, но, возможно, удастся заполучить некую ниточку, подобную той, о которой только что говорил, - крайне жаль... как я слышал, настроения, которые повлекли за собой эту несчастную историю, не были секретом... для некоторого круга лиц.



полная версия страницы