Форум » Париж, лето 1793 » Финансовые вопросы. Дома у Верньо, 17 июня ТРЕД СОХРАНЕН » Ответить

Финансовые вопросы. Дома у Верньо, 17 июня ТРЕД СОХРАНЕН

Пьер Верньо: "Салатница" доставила Верньо прямо к дому. Пьер чувствовал себя совершенно разбитым. Пустая квартира, где на обеденном столе еще красовались аккуратно расставленные приборы и увядали в вазах цветы (то, что осталось от несостоявшегося вчера ужина), встретила гнетущей тишиной. - Будьте так добры, - обратился Верньо к конвоиру, - помогите мне согреть воды. Столько мольбы было в его слабом голосе, что солдат не смог ему отказать, и вдвоем они разожгли очаг на кухне и нагрели воды для ванны. Приведя себя в порядок, Пьер уснул. Его разбудил визит Доберваля - некогда преуспевающего ювелира, а теперь полулегального торговца полузапрещенными драгоценностями. Когда солдат бесцеремонно растолкал Пьера и сообщил о приходе некоего гражданина Доберваля, Верньо сперва посмотрел на него недоуменно - в суматохе последних часов он совсем забыл, что вчера написал ювелиру и попросил заглянуть с товаром: ему хотелось выбрать какой-нибудь подарок для Амели. Выбор у Доберваля был до обидного скуден. Из того, что показалось Пьеру более-менее достойным Амели, лучше всего, пожалуй, были изящные сережки с молочного цвета опалами, оправленными в белое золото. На них Верньо и остановил свой выбор, но, когда настал момент оплаты, ему пришлось пережить еще одно унижение - которое за прошедшие сутки, он сам уже сбился со счету. Имея в виду все риски, которым подвергался, Доберваль попросил наличные, но у Верньо нашлось лишь несколько франков ассигнатами. Нет, формально все его состояние по-прежнему принадлежало ему (конечно, попробовали бы они конфисковать имущество человека, который не был осужден, которому даже обвинения никакого до сих пор не предъявили!), но на деле он мог им распоряжаться лишь через посредничество комиссара... как же его звали?.. Верньо не мог припомнить даже имени типа из Коммуны, к которому поступали его счета и который давал добро на оплату. Попросив ювелира зайти за деньгами завтра, Верньо набросал в трех экземплярах и направил по трем адресам (в Коммуну, в Конвент и в Комитет общественного спасения) вежливое, но непреклонное требование прекратить это противозаконное издевательство над взрослым и дееспособным человеком и позволить ему свободно распоряжаться своими деньгами или, на худой конец, выдать ему сейчас же триста тысяч франков наличными. Кто-нибудь да должен отреагировать.

Ответов - 27

Амели Кандель: Едва дождавшись завершения репетиции и не уделив внимания ни одному настойчивому визитеру, которые желали попасть в ее гримерную (это было тем более легче, что количество их, к мимолетному удивлению актрисы, уменьшилось вдвое), Амели отправилась домой - лишь за тем, чтобы переодеться и вновь уйти. К Верньо, чье состояние духа волновало ее и побуждало к этому визиту, пожалуй, излишне поспешному даже для женщины, не связанной известными ограничениями. Время, прошедшее с момента, как она постучала затейливо украшенным молоточком в тяжелую дверь, показалось вечностью.

Пьер Верньо: Верньо поспешил открыть сам: ему наивно показалось, что пришел ответ на его запрос и сейчас ему вручат деньги. Но это оказалась Амели, которая, впрочем, была много лучше любых богатств, хоть сейчас он и не мог порадовать ее никаким изысканным подношением. Тревоги ужасной ночи не оставили никаких следов на ее лице, она была прелесна и свежа, точно ничего не случилось. - Как я счастлив видеть вас, дорогая, - Верньо поднес к губам ручку актрисы. - Вы ослепительны, и я вижу по сиянию ваших глаз, что, хоть вы покинули на сегодня сцену, вдохновение еще не оставило вас.

Амели Кандель: - Вы не знаете, Пьер, о чем сегодня были мои мысли, - заговорила Кандель, лишь только взглянула на него. - Сцена занимала меня сегодня меньше, чем обычно, и если вы найдете мое признание неуместным, что ж, так тому и быть, друг мой. Но умоляю вас, скажите, вы ли это по-прежнему!.. Скажите, что происшедшее не расстроило вас, но не лгите, а если не можете, то позвольте помочь вам.

Пьер Верньо: - Разве вы поверили бы мне, если б я сейчас заверил вас, что все прекрасно? - грустно улыбнулся Пьер, открывая перед Амели двери, ведущие в гостиную. - Но зато я с полной искренностью могу заверить вас, что вы уже помогли мне - своим присутствием. Чего вы желаете, Амели? Кофе или чего-нибудь прохладительного? Только чего-нибудь несложного, пожалуйста: у меня нет прислуги, а сам я едва ли смогу приготовить что-то пристойное.

Амели Кандель: Амели прошла в гостиную, снимая невесомую, с еле заметным вытканным узором, шаль, и повесила ее на спинку кресла. - Несложное, - рассмеялась она, кивнув, - лимонад или шампанское вполне подойдут.

Виктор Жекруэл: ... Твердой походкой комиссар Коммуны Виктор Жекруэл направлялся к дому федералиста Верньо. Настроение комиссара было не то чтобы мрачным, как это бывало часто - оно было отвратительным, и всякий, повстречавший на улице решительно настроенного по виду Жекруэла, почему-то начинал нервничать и не преминул поскорее перейти на другую сторону улицы. Виктор нес в руках папку с бумагами, среди которых находилось и послание, полученное им сегодня утром от бывшего депутата, в котором Верньо требовал (подумать только!) позволить свободно распоряжаться своими деньгами. Жекруэл имел на этот счет другое мнение - это народные деньги; и как этот опальный депутат, проклятый бриссотинец, смеет обращаться в Коммуну с подобными требованиями? Под своим домашним "арестом" он и его дружки живут как короли, и будь его, комиссара, воля, от подобных "революционеров" уже бы очистили Республику. Возмущение Виктора накапливалось постепенно - сначала он подписывал счета федералистов, но в последние дни они, видимо, почувствовав всю несостоятельность своего наказания, дали себе волю и совсем уж разошлись в затратах. Подойдя наконец к дому бывшего депутата, Жекруэл несколько раз постучал, не рассчитав силы, и дверь задрожала. Открыл ему конвоир Верньо. Обменявшись с ним несколькими словами, комиссар вошел в гостиную, где и застал федералиста, причем тот был не один - в компании какой-то очаровательной дамочки, которая своим нарядным видом аристократки и вообще присутствием здесь только усилила бешенство, кипевшее где-то внутри комиссара по отношению к бриссотинцам; впрочем, своих эмоций Виктор никак не показал. Смерив дамочку долгим и холодным взглядом, комиссар перевел глаза на Пьера. - Гражданин Верньо, - не предвещающим ничего хорошего тоном и безо всяких вступлений сказал Жекруэл. - Я - комиссар Коммуны Виктор Жекруэл. Я ведаю вашими сбережениями и пришел сюда, чтобы поговорить с вами о финансовых вопросах. - Комиссар смягчил свои слова как мог и теперь пристально смотрел на Верньо, заранее уговаривая себя держать себя в руках в беседе с этим контрреволюционным элементом.

Пьер Верньо: Когда вошел комиссар, Верньо как раз возился с бутылкой шампанского - к сожалению, теплого, но это лучше, чем ничего. Нехотя отставив неоткупоренную бутылку, он повернулся к визитеру, смерив его долгим неодобрительным взглядом. Этот субъект из Коммуны вошел в его гостиную точно в свою собственную, не постучал в дверь, не спросил разрешения, не поздоровался даже... Где только таких берут, интересно? - Добрый день, гражданин Жекруэл, - произнес Верньо холодно. - Очень рад столь быстрой реакции Коммуны. Ведь вы, я полагаю, принесли мне то, о чем я просил в письме?

Амели Кандель: Амели, которая в это время смотрелась в зеркало, поправляя брошку, удивленно оглянулась. В ответ на взгляд комиссара она постаралась улыбнуться, но улыбка получилась театрально-неискренней: вжиться в эту роль - как же только ее назвать? - она не успела. Но выбора у нее не было, и Кандель прошла к диванчику, на который и села, обратив спокойный взгляд на Верньо и его незваного гостя.

Виктор Жекруэл: Чего и следовало ожидать. Какая наглость, в конце концов... Виктор с по-прежнему невозмутимым лицом и лишь чуть более напряженным голосом произнес: - Нет, гражданин. Я пришел к вам напомнить, что вы находитесь под домашним арестом, и сказать, что, если вы и дальше будете тратить деньги с такой же легкостью на какие-то неопределенные вещи, - комиссар сдержался, чтобы не покоситься на Амели, - мы вынуждены будем вовсе ограничить вас в финансах. Не забывайте о своем положении. - Это прозвучало едва не как "не забывайтесь, бывший депутат".

Пьер Верньо: Кровь жарко прилила к щекам Верньо. Он даже задохнулся от возмущения и долю минуты не мог вымолвить не слова. - Но позвольте, комиссар, - вскричал он наконец, - с каких это пор гражданин не имеет права распоряжаться своими средствами?! Я, кажется, не милостыню у вас прошу, а свои собственные деньги! Будьте любезны выдать мне затребованную сумму, иначе это будет уже грабеж!

Виктор Жекруэл: - Хотя бы с тех пор, - процедил сквозь зубы комиссар, - с которых вы, как я уже упоминал, находитесь под домашним арестом. Судя по вашим тратам, вы несколько забыли об этом. Я пришел напомнить. Про себя Виктор уже негодовал на себя за то, что пришел сюда сам. Поведение депутата его бесило. И он начал развивать мысль, что не оставит этого просто так...

Амели Кандель: - Но, комиссар, - Амели поднялась с дивана, - это был всего лишь ужин. Пышный, но не разорительный. Что ужасного сотворил гражданин Верньо, что так разгневал вас? Хотите... мы пригласим вас на следующий? Ах, нет-нет, вы тотчас же его запретите!.. Считайте, что я ничего вам не говорила. Но в самом деле, неужто мы сотворили преступление? Нам не запрещали ужинов, - актриса кокетливо улыбнулась.

Пьер Верньо: Верньо вернулся к откупориванию шампанского. - У вас талант к подсчету средств в чужих карманах, комиссар, - заявил он. - Скажите, где сказано, что человеку под домашним арестом запрещено тратить деньги по своему усмотрению? Пробка с хлопком покинула горлышко, и Верньо наполнил бокал и поднес Амели.

Амели Кандель: Амели приняла бокал и подождала, пока Верньо наполнит второй. - Налейте и комиссару, Пьер, - шутливо предложила она, - это разгонит его угрюмость. А вы, гражданин, - Амели взяла Жекруэла под локоть, - дайте нам ее разогнать.

Пьер Верньо: Верньо бросил на Амели удивленный и предостерегающий взгляд. Налить комиссару? После того, что им пришлось здесь услышать?.. Пожалуй, актриса недооценивала эту темуню личность - этим и объяснялось ее снисходительное отношение.

Виктор Жекруэл: Виктор молча наблюдал за разворачивающейся картиной, мысленно считая до десяти. Эти двое очень хотят, видимо, его унизить... Старорежимную дамочку Жекруэл уже склонен был записать во враги народа, еще большие, чем Верньо, а на самого Верньо твердо был намерен доложить... И вообще посодействовать тому, чтобы этот... бывший депутат поскорее познакомился с гильотиной. - Спасибо, я не люблю шампанское, - сквозь зубы проскрежетал он. - Пышный ужин? - осведомился комиссар другим тоном, обращаясь только к Верньо, но тем не менее проигнорировав его последние слова. - Вы в курсе, что народ голодает? И сегодня ночью был наглядный пример результата вашего поведения... Но, впрочем, если вы хотите повтора с более интересной концовкой, можете продолжать провоцировать людей своими действиями. Стоит ли говорить о том, насколько комиссар жалел о незавершенности ночных событий...

Амели Кандель: Поняв предостережение, Амели отпустила руку комиссара - но не отошла: это было бы слишком фальшивым исполнением. Не зная, планирует ли Верньо тост, она теперь просто ждала. Пусть он произнесет тост за Республику! Быть может, и комиссар тогда снизойдет до их компании?

Пьер Верньо: Однако Верньо было не до тостов. - Мне очень приятно, что вы так беспокоитесь о моей безопасности, - сказал он комиссару холодно, - однако я взрослый человек и в опеке не нуждаюсь. По-прежему прошу вас выдать мне деньги, в противном же случае я вынужден буду пожаловаться.

Виктор Жекруэл: - Нет, гражданин, пожаловаться буду вынужден я, если вы не прислушаетесь к доводам благоразумия, в лице которого я говорю сейчас, - голос комиссара оставался спокойным, но напряженным, и как бы выдающим свое отношение к этому контрреволюционному субъекту. - Предупреждаю вас официально. Я не буду подписывать ваши счета, если вы не умерите свои траты.

Пьер Верньо: Верньо деланно рассмеялся. - О, вот как? И кому же вы пожалуетесь? И что со мной сделают после этого? Он плеснул шампанского и себе - небрежно, даже капризно. - Выпьем, Амели. Пока нас не уморил голодом сей принципиальный революционер.

Амели Кандель: Как будто немного встревожившись из-за происходящего, актриса с улыбкой ответила любовнику, делая вид, что комиссара тут вовсе нет: - За нас, Пьер, и за что, чтобы вам сопутствовало счастье. Вы отлично знаете, что вы значите для меня - а мое сердце не так легко покорить. Обычно мужчины вашего круга добиваются своего сразу же или вовсе оставляют мысли о желанной персоне, завоевывая новуя цель, а женщины моего - отдаются сразу или никогда. Мы же с вами не похожи ни на кого другого - так давайте выпьем за это! Бокалы соприкоснулись.

Виктор Жекруэл: ... и это было последней каплей терпения Виктора. Он настолько возмутился, что даже не смог ничего сказать, удивившись только, как эти два монархиста не чувствуют, казалось бы, исходивших от комиссара волн ненависти. Сжав папку с бумагами так, что некоторые листы, должно быть, помялись, Жекруэл по-прежнему молча развернулся и покинул дом Верньо, собрав остаток своей выдержки на то, чтобы не хлопнуть дверью так, чтобы он тут же обрушился, похоронив под собой хозяина и его любовницу.

Пьер Верньо: - Вы все соврешенно верно заметили, дорогая, и я бы лишь добавил, что необычность, коя сопровождает нас, говорит о... - начал было Верньо и тут же осекся, потому что комиссар столь стремительно покинул помещение, словно его вдруг скрутил желудочный приступ. Посмотрев на возлюбленную, Пьер усмехнулся. - Сколь чувствительные пошли патриоты, подумать только.

Амели Кандель: Амели сделала глоток теплого шампанского. Так, казалось, оно пьянило еще сильнее, но она была пьяна и без него - заворожена этой выходкой, сколь единственно верной для их чувств сейчас, столь и безрассудной. Помедлив, она вернулась к дивану. - Я не вовремя, друг мой, - Кандель лукаво взглянула на Верньо. - Что же мне делать, скажите: помочь вам отвадить еще кого-то или развлечь вас?

Пьер Верньо: Пьер немедленно уселся рядом. - Вы не можете быть невовремя и сами это знаете. Я бы сказал, что вы заслуживаете самой страшной кары за столь возмутительную несправедливость по отношению к себе, но призывать кары на вашу голову... - он сокрушенно покачал головой. - Вот видите, какая дилемма, дорогая! Придется вас простить.

Амели Кандель: Амели покачала головой. - Ах Пьер, решите ли вы покарать меня или простить, я не найду возражений. Но вы вольны проверить это... прямо сейчас, - засмеявшись, она отставила бокал и ловко начала расстегивать его сюртук. Не было сил больше тревожиться, хотелось согреваться лаской и согревать самой - так, чтобы этот день перешел в вечер совсем незаметно...

Пьер Верньо: Верньо мельком оглянулся на открытую дверь гостиной, за которой как всегда находился охранник и мог в любой момент заглянуть... А впрочем, пусть завидует. Улыбнувшись беззаботной и совсем молодой улыбкой, он повел плечами, сбрасывая расстегнутый сюртук с плеч.



полная версия страницы