Форум » Париж, лето 1793 » Трудный выбор. Дома у Луве, 18 июня, позднее утро » Ответить

Трудный выбор. Дома у Луве, 18 июня, позднее утро

Жан-Батист Луве: Луве проснулся поздно и, хотя время близилось к полудню, валялся в постели. Он настраивался на долгий скучный день: не предвидилось никаких событий, только вечером должна прийти красотка Софи с новостями из цитадели якобинцев.

Ответов - 79, стр: 1 2 All

Франсуа Бюзо: Не смотря на данное Барбару обещание разобраться во всем самому, почти сразу же после его ухода Бюзо развил несвойственную ему лихорадочную деятельность. Надежно спрятав посылку, он велел слуге натаскать горячей воды для ванной. Пока велись эти приготовления, он сидел в гостиной, внимательно прислушиваясь к любому звуку, но охранник вел себя как обычно и затянувшийся визит Барбару никак не комментировал. Видимо решил, что ночью имела место очередная попойка. Что еще взять с проклятых бриссотинцев?.. Отказавшись от завтрака, Бюзо думал. И чем больше он предавался размышлениями, тем отчаяннее казалось его нынешнее положение. Как принять верное решение? Франсуа никогда не относил себя к авантюристам, и оказавшись перед подобным выбором ощутил полную беспомощность. Он отчаянно нуждался в мудром совете, и уже посещавшая его мысль оформилась в решение. Только один человек в его окружении достаточно искушен, но беспристрастен, чтобы подсказать выход... Луве! Циничны философ, с богатой фантазией... Он обязательно что-нибудь придумает, к тому же он никогда прежде не обижал Бюзо... Торопливо, но с наслаждением приняв ванну, одевшись и густо напудрив лицо, чтобы хоть немного скрыть следы почти бессонной ночи, Бюзо в сопровождении неизменного охранника отправился наносить визит Жану-Батисту. Когда он велел доложить о себе, голос его предательски дрогнул и в душу закралось сомнение - имеет ли он право впутывать Луве в свои злоключения? Но отступать было поздно и, по большому счету, некуда.

Жан-Батист Луве: Бюзо пришел, да так рано?! Недоумевая, Луве закутался в халат и выбрел навстречу гостю. - Франсуа! Вот это неожиданность! Что это вам не спится?

Франсуа Бюзо: - Ах, мой дорогой, простите что поднял вас с постели, но мне решительно не к кому больше обратиться, - жалобно поведал Бюзо, не забыв, впрочем, убедиться что дверь в прихожую плотно закрыта. Там расположился недовольный охранник. Ночью солдат уговорил несколько бутылочек вина с надзирателем Барбару, и теперь жестоко мучился похмельем. Франсуа быстро взглянул на хозяина дома, силясь разглядеть признаки волнения, которые указали бы не то, что Луве тоже получил на рассвете подарок. Но увы, Жан-Батист либо хорошо скрывал свои чувства, либо...

Маргерит Эли Гаде: Новый день был ничем не лучше предыдущих. Всё то же вынужденное бездействие, та же постоянная слежка, обмен мрачными взглядами и не особенно благожелательными репликами с охранником, постоянным источником раздражения... К счастью, домашний арест, при всех его неудобствах, всё же не предполагал круглосуточного пребывания в четырёх стенах. Не проведать ли кого-нибудь из товарищей по несчастью? Узнать новости...а, впрочем, какие могут быть новости! Разве не все они находятся в одном и то же положении? Мысленно перебрав коллег-депутатов... бывших коллег-депутатов, пришлось напомнить себе, Гаде решил навестить Жана-Батиста Луве. Скоротать время за беседой, узнать, что слышно у остальных... Охранник, следовавший за ним неотступно, подобно второй тени, хмурился, несомненно, относясь ко встречам арестантов с подозрением, но возражений не высказывал.

Жан-Батист Луве: - Что же случилось? - полюбопытствовал Луве у Бюзо, не удержавшись от подмигивания. - Вы опять играли в жмурки с актрисами и теперь жаждете поделиться? В этот момент шум в коридоре донес о приходе нового посетителя. Луве, любопытный, как всегда, затянул потуже пояс халата, выглянул в двери и при виде вошедшего Гаде отшатнулся, словно ослепенный неожиданным видением. - Франсуа! - вскричал он. - Вы только посмотрите, кто к нам пришел! Правда ли я вижу его, или это мираж, фантом, обманчивый призрак? Охранник Гаде радостно здоровался с двумя своими товарищами, сидевшими на стульях под дверью. Луве подумалось, что охранники должны быть рады визитам, которые делают друг другу их подназорные: ведь это и для них возможность пообщаться.

Маргерит Эли Гаде: - Боюсь разочаровать вас, Жан-Батист, но считать меня призраком немного... преждевременно, - улыбнулся Гаде. - О, и Франсуа здесь? Как вы себя чувствуете под бдительным оком республики?

Франсуа Бюзо: Бюзо напрягся. Пока что в его планы не входило делиться своей новостью за всеми товарищами по несчастью, он намеревался поговорить сперва с кем-то одним, дабы оценить царящие среди арестантов умонастроения. Утром Барбару выразился довольно неопределенно, что только утвердило Бюзо во мнении, что действовать нужно крайне осмотрительно. - Око республики иногда теряет зоркость, - осторожно заметил Франсуа. Он не считал себя мастером читать в человеческих душах, но скорее всего Луве и Гаде не получали сегодня утром никаких посылок. Он догадывался об этом с того мгновения, как прочитал записку неизвестного союзника, но очень не хотел в это верить. Ведь тогда он мог бы разделить с кем-то ответственность за остающихся в городе...

Жан-Батист Луве: - Садитесь же, садитесь оба! - искренне проявлял гостеприимство Луве. - Уверен, вам будет, о чем поговорить, а я, с вашего позволения, оставлю вас на время. Вы застали меня неготовым, ранние пташки, - посетовал он, смущенно оглядев себя в зеркале. - Мне нужно привести себя в порядок, а затем мы позавтракаем вместе.

Франсуа Бюзо: При последних словах Луве Бюзо вспомнил, что так и не позавтракал, но аппетита не почувствовал, слишком он был взволнован и все силы уходили на то, чтобы это волнение хоть немного скрывать. Он опустился в предложенное кресло и на несколько мгновений замер в трагической позе полного изнеможения.

Маргерит Эли Гаде: - Теряет зоркость, Франсуа? Ах, да... когда под взором его творятся события, подобные недавним. Я рад, что вам удалось счастливо избежать той участи, которую, несомненно, готовили для вас... выразители народного гнева, - за исключением последних слов, фраза прозвучала непривычно мягко. Вид Бюзо, с трудом сдерживающего волнение, пробудил бы сочувствие в любой душе... или почти в любой. Оказаться осаждённым толпой в собственной квартире... неудивительно, что на нём лица нет: кто знает, когда и где "возмущённый народ" предпримет следующую попытку расправиться с бывшими депутатами?

Франсуа Бюзо: Бюзо имел ввиду совсем другое, он говорил о своем таинственном доброжелателе, что сумел обмануть бдительных стражей и передать посылку с запиской. На секунду шевельнулось подозрение, что это провокация и на условном месте встречи их будет сжижать взвод солдат, только и ждущих повода препроводить его в тюрьму. Но Франсуа усилием воли унял вновь начинающуюся панику и любезно ответил: - Да, те события доставили мне несколько неприятных минут... О цели своего визита он намеревался говорить лишь по возвращению хозяина дома.

Маргерит Эли Гаде: Казалось, что Бюзо стоило немалых усилий сохранять спокойствие, но ответ его прозвучал так, как будто речь и в самом деле шла лишь о небольшой неприятности. Отметив про себя выдержку собеседника, Гаде сел в одно из кресел, любезно предложенных хозяином дома. - Последние новости заставили меня побеспокоиться. К сожалению, лиц, от которых я о них узнал, никак нельзя счесть беспристрастными, - он бросил взгляд в сторону двери, - поэтому я не могу довольствоваться их изложением событий. Кроме того, общество охранника начинает казаться мне невыносимым, и то, что он так же оценивает моё общество уже давно, не может служить утешением. А что привело сюда вас, Франсуа, в этот довольно ранний час?

Франсуа Бюзо: - Ах, мне хотелось поделиться с гражданином Луве своими мыслями по поводу одного маленького происшествия и испросить совета, - честно признался Франсуа, принимаясь с беспокойством теребить кружево на левом манжете. - Однако ваше мнение для мне тоже будет весьма ценным. Но дождемся же хозяина.

Маргерит Эли Гаде: - О, разумеется, - отозвался Гаде. - Жан-Батист, очевидно, не ждал гостей, и мы невольно нарушили распорядок его дня... но, кажется, он, несмотря на это, не против беседы. Надеюсь, в скором времени он будет с нами.

Жан-Батист Луве: Одевшись по-домашнему, но все же приличнее, нежели встречать гостей в халате, Луве снова вышел к посетителям. - Пойдемте в столовую, друзья, - улыбнулся он. - Я чувствую запах кофе, а это значит, что наш завтрак готов.

Франсуа Бюзо: Все еще не ощущая голода от волнения, Бюзо покорно поднялся с кресла и отправился следом за хозяином дома. Однако вид свежих булочек и хрустальных вазочек с джемом не оставил его равнодушным. - У вас прекрасный повар, Луве, - заметил он, лаская взглядом горку булочек на столе. - Все-такие есть еще во Франции что-то постоянное и неизменное. Начинать разговор о делах прямо сейчас казалось Бюзо невежливым, и он прятал свое растущее нетерпение за ничего не значащими фразами и силился убедить себя переключить внимание на завтрак.

Жан-Батист Луве: Луве умиленно улыбнулся и придвинул ближе к Бюзо корзинку с булочками и вазочку с яблочным джемом с добавлением лимонной цедры. - Мой "повар" - это простая старая женщина, Франсуа, но вы кушайте, кушайте. И вы, Эли, угощайтесь, - говорил он, заправляя салфетку за воротник. Сам Луве, как всегда, ел мало и как бы через силу. Еда интересовала его лишь как средство для поддержания сил.

Франсуа Бюзо: Бюзо меланхолично надломил одну булочку, полагая, что не сможет проглотить ни кусочка. Но перед её нежным ароматом оказалось невозможно устоять. - Благодарю вас... - Прикончив первую булочку, Франуса потянулся за следующей, свободно рукой наклоняя вазочку с джемом.

Маргерит Эли Гаде: - Благодарю вас, Жан-Батист. Кто бы ни сотворил этот чудесный завтрак, его мастерство не вызывает сомнений, и если бы именно это качество постоянно и неизменно сопутствовало Франции, это была бы счастливейшая страна, - задумчиво заметил Гаде, подразумевая, конечно, не только и не столько булочки. - Я рад снова видеть вас. Обстоятельства нашей встречи не особенно располагают к оптимизму, но разве взаимная поддержка не становится особенно важной в трудные времена?

Жан-Батист Луве: - А главное, - подхватил Луве, - взаимная поддержка дает нам возможность не умереть от скуки. Мы можем ходить друг к другу в гости - чем не развлечение? Я рад, Эли, что вы решились выбраться из своего затворничества и присоединиться к нам: теперь мы сможем ходить в гости к вам, это все же какая-никакая, а смена обстановки...

Маргерит Эли Гаде: - Действительно, обмен визитами - прекрасное развлечение... Особенно теперь, когда у нас так много свободного времени и так мало возможностей употребить его на что-либо иное, - улыбнулся Гаде. Видеть себя со стороны он не мог, но подозревал, что улыбка вышла не очень-то весёлой и надеялся, что Луве и Бюзо не примут это на свой счёт. Свободное время, которое можно было потратить лишь на разговоры за чашкой кофе или же бокалом вина, он поводом для радости не считал. Но чем ещё, в самом деле, оставалось им сейчас заниматься?

Франсуа Бюзо: - Я как раз хотел обсудить... способы времяпровождения, - задумчиво протянул Бюзо. - Скажите, Жан-Батист, вы не планируете воспользоваться временным досугом, чтобы написать еще один роман? У меня в голове вертится авантюрный сюжет, но мне не хватит сочинительского таланта облечь его деталями настолько, чтобы он не казался фантастической сказкой, но выглядел реалистично.

Жан-Батист Луве: Луве послал в пространство загадочную и коварную улыбку. - Вообще-то я уже пишу пьесу. Но что у вас за задумка, Франсуа, и что я должен с ней сделать? Вам нужен совет, или вы хотите меня в соавторы?

Франсуа Бюзо: - Я бы почел за честь назвать вас своим соавтором, - тут же воодушевился Бюзо. - Или хотя бы получить у вас консультацию... - Он чуть помолчал, собираясь с мыслями. - Сюжет, над которым я размышляю - это авантюрный роман. У доброго императора Клавдия есть два сына. Родной сын Британик и пасынок, Луций Домиций. Впоследствии его будут называть иначе, но это сейчас не важно. Мать Луция, мачеха Британика, хочет извести пасынка и обеспечить престолонаследие своему сыну. Она оклеветала пасынка в глазах доверчивого отца, и Британик на краю гибели. Однако в числе друзей законного наследника находятся верные люди, кто предлагает ему тайно бежать из ставшего опасным Рима. Облачившись в чужое платье, назваться чужим именем и отправиться на север, где стоят гарнизоном верные войска... Однако Британик колеблется. Ведь совершив побег, он может быть и спасет свою жизнь, но и поможет делу мачехи. Ведь так легко обвинить отсутствующего в том, что он бежал, поскольку чувствует вину и опасается разоблачения! И еще в Риме останется любимая сестра Октавия, которую он не сможет взять с собой, покидая Рим. Что теперь помешает мачехе обратить свой гнев на неё? - Франсуа побарабанил пальцами по краю столешницы. - Как лучше поступить Британику? Остаться с сестрой, или пытаться бежать? Право, моего воображения не хватает для того, чтобы развить этот сюжет дальше должным образом.

Маргерит Эли Гаде: Бюзо, казалось, был не на шутку увлечён и чуть ли не взволнован своими творческими планами. Гаде не намеревался спугнуть посетившую Франсуа музу - и без того, похоже, она была не особенно сговорчива, раз пришлось обращаться за советом к Луве - но всё же не смог удержаться от реплики: - Обратившись к судьбе Британика, вы желаете затмить Расина?

Жан-Батист Луве: Луве сперва удивился, но затем шестое чувство подсказало ему, что сюжет Бюзо - это какое-то иносказание, которое он пока не может разгадать. - Наш Франсуа слишком скромен по своей натуре, чтобы мечтать о таких лаврах, - улыбнулся Жан-Батист на реплику Гаде и вновь повернулся к Бюзо: - Но что за вопросы, мой дорогой? Вам лучше знать характер своего героя. Такой выбор, перед которым оказался он, каждый делает по-своему.

Франсуа Бюзо: Бюзо мучительно нахмурился: - Но, право, я никак не могу принять решение, которое необратимо повлияет на весь последующий сюжет моего романа. Что до характера... Предположим, что для образа нашего главного героя я позаимствовал некоторые собственные черты. Это облегчит вам задачу? Самое сложное было сказано, и Франсуа позволил себе тень вымученной улыбки. На реплику Гаде уже ответил хозяин дома, и Бюзо лишь подтвердил верность его слов кивком.

Маргерит Эли Гаде: Намерение Бюзо придать герою исторического романа свои черты было странным. Не в меньшей степени удивляло и его беспокойство за развитие сюжета - о каком необратимом влиянии может идти речь, если в любой момент можно вернуться на несколько листов назад и избрать другой путь? Если и для победы, и для поражения нужны лишь перо, чернила да бумага? Решение было бы необратимо, собирайся Франсуа бежать, а не описывать побег... а что, если это так? В нём непросто было заподозрить авантюриста, но обстоятельства порой сильно меняют людей... Спрашивать об этом прямо было бы слишком рискованно, и Гаде внимательно прислушивался к разговору, пытаясь определить, верна ли его догадка - или это просто игра воображения.

Жан-Батист Луве: - В таком случае, - ответил Луве, - вашему герою следует уносить ноги и ни о чем больше не думать, потому что если он похож на вас, то... Я не хочу ставить под сомнение ваше мужество, Франсуа, но вы слишком тонкая натура для того, чтобы подвергаться опасностям.

Франсуа Бюзо: - Но я не могу не думать о друзьях! - воскликнул Бюзо. - Покидая город с одной лишь призрачной надеждой привести военную помощь, мой герой подвергает страшному риску возмездия тех, кто останется дома. Пока еще Франсуа не решался называть вещи своими именами и продолжал рассказывать историю о Британике.

Маргерит Эли Гаде: - Но они и так рискуют, и с каждым днём всё больше, - заметил Гаде, решившись поддержать беседу. - Время не на стороне вашего героя, Франсуа. У него есть, говорите вы, лишь призрачная надежда привести помощь? Но есть ли хоть такая надежда на то, что, останься он в Риме, помощь придёт сама? Есть ли надежда на то, что враги прекратят ему угрожать? Ведь он мешает им самим своим существованием...

Жан-Батист Луве: Луве облизнул губы и добавил, стараясь, чтобы волнение не прорывалось в голосе (черт побери, неужели он правильно понял, и Бюзо представилась возможность бежать из-под ареста?): - Самый простой выход - чтобы те, за кого тревожится ваш герой, бежали вместе с ним.

Франсуа Бюзо: - Увы, всем бежать всем невозможно... - вздохнул Бюзо. - Доброжелатели готовы предложить помощь лишь одному. Возможно еще кто-то из друзей готов присоединиться к беглецу за свой страх и риск, но вывести из Пари... Из Рима всех невозможно.

Маргерит Эли Гаде: Оговорка Бюзо превратила подозрение Гаде в уверенность. У Франсуа появился шанс покинуть Париж, но он боится, что после этого все остальные попадут в лучшем случае за решётку, и счёл своим долгом обсудить побег. Что ж, теперь они с Жаном-Батистом должны, в свою очередь, убедить его воспользоваться шансом. Уверять Франсуа в беспочвенности опасений не стоило и пытаться - он отнюдь не был слеп. Но благородство его носило неизбежный оскорбительный оттенок – он не мог не думать о друзьях… а думать, что кто-то из них в страхе за свою дальнейшую участь станет отговаривать его от попытки выбраться из города, значит, мог? - А что могли бы сказать Британику его друзья? – оговорки оговорками, но всё же в доме присутствовали трое гвардейцев. – Знай они о причине его колебаний, разве не настаивали бы на том, что побег необходим? Я не верю, что можно препятствовать спасению друга, боясь за себя.

Жан-Батист Луве: - Постойте, речь ведь не о спасении жизни Британика, - вмешался Луве. - Бежать ради спасения собственной шкуры действительно недостойно благородного героя, каковым его изображает литературная традиция. Британик, как я понял, бежит не ради себя, о нет. Дело в том, что если он погибнет, Рим окажется под властью тирана Нерона. Следовательно, наш герой должен думать не о спасении жизней своей и друзей, а о пользе своего дела, посему, если кто-то и останется в Риме... может, это и есть та необходимая жертва, которую придется принести неминуемо? - Луве сдернул с горла салфетку и бросил на стол, все равно он сейчас был не в состоянии есть. Если стражники в эту минуту наблюдают за ними, они должны удивиться, в какое волнение привело завтракающих обсуждение еще не написанного даже произведения. - Скажите, Франсуа, вы кому-то еще рассказывали о своем литературном замысле? - переменил тему Жан-Батист.

Маргерит Эли Гаде: - По рассказу Франсуа мне не показалось, что Британик всерьёз раздумывает о том, что полезнее его делу - отправиться за войсками или ждать в Риме, пока проблема решится... наиболее вероятным в его случае образом. Его сомнения, насколько мне удалось понять, носят несколько иной характер, их я и попытался разрешить, - пояснил Гаде, смотря вопросительно на автора бурно обсуждаемого сюжета. - Если бы герой решал этот вопрос, отбросив эмоции, думая только о будущем Рима, ответ был бы очевидным. Покинуть город - долг Британика, коль скоро, оставаясь там, он не в силах справиться с врагами.

Франсуа Бюзо: Бюзо в волнении теребил край скатерти. - Британик понимает, что важно бежать и привести верные войска, и тем самым срасти Рим от тирана. Но он слишком чувствительный человек и совершенно неопытный в заговорах... Если бы он был один, он рискнул бы в тот же час! Но друзья! Но сестра! Оставшись в заложниках, они почти неминуемо погибнут или же будут терпеть жестокие лишения. Оставшись же в Риме, Британик сбережет им всем жизни, но и тиран будет продолжать здравствовать... Тяжкий выбор! - от треволнений у Франсуа начиналась жестокая мигрень.

Жан-Батист Луве: - Будет вам, успокойтесь, - Луве коснулся руки Бюзо. - Видите, уже двое говорят вам, что ваш герой, сбежав, исполнит свой долг. Он ведь намерен не скрываться, а продолжать борьбу... Но вы так и не ответили мне, с кем еще вы делиилсь своим замыслом.

Франсуа Бюзо: - С Барбару, - вздохнул Бюзо. - Признаться, он не высказал никакого определенного мнения о сюжете, что меня несколько смутило. Он лихорадочно думал, стараясь не замечать давящей головной боли и подступающего к горлу кома. Не хватало еще лишиться чувств от переживаний! Может быть мадам Ролан и оценила его нежную натуру, но рассчитывать на сочувствие такого рода от Луве и Эли не приходилось. Его собеседники высказались однозначно... Надо бежать, но как же это осуществить? Франсуа не имел ни малейших понятий о том, какие для этого необходимо совершить приготовления. - Я читал ваш роман, дорогой Луве, - продолжил он слабым голосом. - Ваш герой-шевалье несколько раз совершал побеги, надо полагать, вы задавались вопросом о том, каким образом он готовился к ним?

Жан-Батист Луве: Луве бросил взгляд на Гаде, безмолно спрашивая: "Ну, и как вам это нравится?" - Зачем вы рассказали Барбару? - укоризненно спросил он Бюзо. - Он ничего не смыслит в литературе, зато невоздержан на язык. Лучше бы вы поставили в известность Бриссо, или Верньо, или обоих сразу. Они дали бы вам хорошие рекомендации.

Маргерит Эли Гаде: - Барбару стал бы неплохим героем авантюрного романа, - усмехнулся Гаде. - Общение с ним не лишено смысла для того, кто впервые берётся за произведение такого рода... Полагаю, и он не советовал вам задержать своего героя на месте в ожидании лучших времён? Но тщательно продуманных и взвешенных рекомендаций от него в самом деле трудно ожидать, здесь прав Жан-Батист, и я разделяю его удивление - отчего вы не предпочли обсудить свои творческие планы с Бриссо и Верньо? Подготовка же побега зависит от положения Британика. Насколько бдительно охраняют его и его дом? Как скоро станет известно о его побеге? Когда за беглецом снарядят погоню? Скоро ли он доберётся туда, где погоня уже не будет страшна? Готов ли кто-то оказать Британику помощь в пути - спрятать, защитить, если понадобится? Любая непредусмотренная мелочь может стать роковой... для вашего романа.

Франсуа Бюзо: - У меня не было выбора, - начал защищаться Бюзо. - Шарль он... гм, прочел несколько фраз до того, как я успел отобрать у него бумагу... И тогда я пересказал ему весь сюжет, мы начали его обсуждать, но... Мне показалось, что он не одобряет побег Британика. После разговора с ним я сразу пришел к вам, Луве. Торопливо хлебнув оставшего кофе, Бюзо продолжал: - Ночью, около полуночи, Британика встретит в условном месте верный человек и проводит его за пределы города. А чтобы пленник мог незамеченным выбраться из дворца, ему передали одежду простого воина. Пропажу обнаружат утром, самое позднее к полудню следующего дня.

Жан-Батист Луве: - А кто этот добрый человек, что решился помочь Британику? - спросил Луве. - И хорошо ли его знает наш герой?

Франсуа Бюзо: - Британик не знает, предложение о помощи было подписано лишь инициалами. Но ему показалось, что он узнаёт руку писавшего... Это один из его друзей, в свое время проявивший завидную предусмотрительность. Он скрылся и ушел в подполье с первых часов переворота, возвеличившего тирана. О, тогда Британик лишь качал головой, удивляясь такому решению... Но этот подпольщик оказался самым разумным из всех приверженцев Британика и его сестры, добродетельной Октавии. Предупреждая дальнейшие вопросы добавлю, что этот человек молод, красив и благороден... он чем-то похож на нашего общего друга, бывшего маркиза Валади. Бюзо снова умолк, внимательно ожидая ответа.

Жан-Батист Луве: Луве задумчиво кивнул. - Если так, то вы меня успокоили. Но я по-прежнему жалею, что о вашем замысле ничего не знают Бриссо и Верньо. Без них как-то рискованно затевать... столь масштабный литературный проект. Сколько времени у Британика на размышление?

Франсуа Бюзо: - У меня не было времени обсудить с ними, поскольку идея этого романа посетила меня... ммм... совсем недавно. - Бюзо обезоруживающе улыбнулся. - Времени у Британика совсем мало, до вечера. Около полуночи дня, когда он получил тайную записку, он должен быть в условном месте, если решится покинуть Рим.

Маргерит Эли Гаде: Бежать, не успевая подготовиться, рассчитывая на поддержку одного лишь, хоть и надёжного, союзника, располагая в самом лучшем случае двенадцатью часами... План вовсе не обнадёживал, но вряд ли Бюзо стоило ждать другого шанса. "Если он преуспеет, мне придётся уверовать в чудеса Господни", - мрачно подумал Гаде. Однако скептические замечания никак не могли быть полезными и без того взволнованному товарищу, и, вместо того, чтобы делиться сомнениями, он счёл нужным уточнить важную деталь: - Побег из города, находящегося под властью врага, всегда был опасным делом. Можете ли вы вооружить вашего героя, Франсуа, или ему придётся надеяться на предусмотрительность своего друга и благосклонность Фортуны?

Франсуа Бюзо: - Боюсь, что об оружии придется забыть, - протянул Франсуа, перебирая в памяти содержимое полученного утром свертка. Оружия там не было, да и не умел Бюзо им пользоваться. - Британик не воин, но вот его провожатый, он опытен. Я полагаю, об оружии, о лошадях и деньгах позаботится он.

Жан-Батист Луве: Луве вздохнул и скептически покачал головой. Если он верно понял, и организацией побега Бюзо занимается Валади, то Жан-Батист на месте Франсуа не стал бы возлагать на него больших надежд. Оружие... черт с ним, Бюзо не вояка, но деньги и документы были действительно важны. Как и тщательно продуманный маршрут. - Куда именно собирается бежать Британик? - спросил Луве. - Я понял, что его путь лежит в отдаленные провинции, где его поддержат разумные сограждане, в то время как развращенный Рим с душой продался Нерону. Но какие именно провинции?

Франсуа Бюзо: Бюзо задумался. - В те места, где возделывают свои земли ветераны прошлых компаний, которых водил в бой покойный дядя Британика... - осторожно проговорил Бюзо, возведя глаза к потолку. Он не знал как иначе описать департамент Жиронду, хотя никаких ветеранов там вроде бы не было. - Британик наедятся,что там помнят и любят его семью, что найдутся честные ветераны и просто граждане, кто поверит его словам о царящем в столице империи беспредел. Что они соберут армию и двинутся на Нерона. Франсуа быстро оглянулся на дверь, за которой сидели охранники. Затем взял опустевшее блюдо из-под булочек и коряво начертил на нем испачканной джемом ложечкой: "Gironde"

Жан-Батист Луве: Складка на лбу Луве углубилась. - Ждут ли там Британика и его спутника? - недоверчиво спросил он. - Допустим, они доберутся туда. К кому они пойдут? Они не уроженцы этих мест и никого не знают. Жан-Батист торопливо размазал написанное на блюдце при помощи хлебной корочки. - А вы что думаете, Эли? - поинтересовался он, подумав, что Гаде, как уроженец тех мест и депутат от Жиронды, имеющий там реальных сторонников, наверное, сможет дать дельный совет.

Маргерит Эли Гаде: - Я бы посоветовал Британику избрать целью своего путешествия крупный город, - Гаде не без сомнения подбирал слова, говорить о французском департаменте восемнадцатого столетия, притворно не покидая римской провинции столетия первого, было не так-то просто. - В нём проще затеряться, чем в маленьких селениях, жители которых хорошо знают друг друга и сразу обратят внимание на незнакомцев - а то и отнесутся с подозрением, не дав беглецам возможности завоевать их доверие и убедить в своей правоте. Кроме того, так у Британика и его друга будет больше шансов найти людей, не только не желающих видеть своим императором Нерона, но и готовых выступить против него с оружием. Я полагаю, надежды Британика найти поддержку в провинциях имеют основание, но, несмотря на это, вашим героям следует соблюдать осторожность и не выступать открыто, не удостоверившись прежде в том, что они могут привлечь людей на свою сторону. Гаде призадумался. Его посетила идея, на первый взгляд не казавшаяся особенно полезной, но в их положении были хороши почти все средства. - Возможно, среди остающихся в Риме найдётся кто-нибудь, знакомый с провинцией, куда направляется Британик. В этом случае он мог бы написать письмо, подтверждая рассказ Британика о творящихся в столице бесчинствах, если, конечно, имя этого человека ещё не забыто в тех краях.

Франсуа Бюзо: - Письмо? - от волнения голова болела всё сильнее. Бюзо начинал паниковать. "Не справлюсь!" - Вы могли бы набросать примерный текст? Разумеется, эли, я включу ваше имя в список тех, кому я благодарен за помощь в работе над книгой... Они уже долго сидели за столом, и Бюзо инстинктивно чувствовал, что сегодня ни в коем случае не следует вести себя необычно в глазах охраны.

Жан-Батист Луве: Пока Гаде и Бюзо говорили, Луве смотрел в потолок с такой пытливостью, как будно надеялся найти там ответы на мучающие его вопросы. Главное, не пороть горячку, спокойно подвести итоги. Мысль шла пунктиром: сегодня ночью Бюзо представится возможность сбежать - при этом побег подготовлен плохо - ни сам Бюзо, ни второй участник (Валади?) не отличаются хладнокровием и здравым смыслом, что сводит их шансы на успех практически к нулю. А если им повезет, и они доберутся до Бордо, то что они смогут сделать в чужом департаменте, где их никто не знает? Ладно, допустим, им повезет совсем сказочно, и люди в Жиронде за ними пойдут. Куда их поведет эта парочка, ничего не смыслящая ни в стратегии, ни в тактике? Им нужен кто-то здравомыслящий и надежный, кто присоединился бы к ним. Бриссо или Верньо не годятся: их слишком хорошо охраняют, да и знает их в лицо вся Франция, им просто не скрыться в пути. И еще одно соображение: если Бюзо сбежит, да еще успешно, оставшимся в Париже наверняка не поздоровится. Луве не дрожал за свою жизнь, но пострадать так глупо ему не хотелось. - Франсуа, - заговорил он, наконец, - я все сильнее убеждаюсь, что вам следует взять меня с со... в соавторы. Я вам пригожусь, право.

Маргерит Эли Гаде: - Конечно, Франсуа, я подумаю над текстом, - ответил Гаде, думая, однако, не только над предполагаемым письмом. Опасения Луве были заразительны. Случай не располагал к тому, чтобы тратить время на знакомство с новыми местами, а Бюзо поневоле пришлось бы уделить этому внимание. Жаль, что у них нет времени на подготовку, ведь, если бы удалось бежать вместе с Бюзо, можно было бы помочь в организации сопротивления... Кажется, и Жан-Батист желает присоединиться, но не слишком ли это рискованно? План, каков бы он ни был, рассчитан на двух беглецов, а не на четырёх.... Настаивать на своём участии совершенно точно не стоило - Франсуа вряд ли найдёт силы отказаться, если к нему вернутся сомнения, которые они с Луве ещё недавно пытались развеять, а смогут ли они помочь или только помешать, ещё неизвестно. - Если вам нужна моя помощь, я сделаю всё, что будет в моих силах, - произнёс Гаде, предоставив Бюзо думать, какая именно помощь может ему понадобиться.

Франсуа Бюзо: - Благодарю вас, друзья, - вздохнул Бюзо. Он все больше и больше запутывался, понимая, что предложенный им сюжет вызывает у Луве и Гаде ненамного больше энтузиазма, нежели у Барбару. Но что делать? Он сам не рад свалившейся на него задаче, но иных шансов на побег пока не предвиделось.

Жан-Батист Луве: - Расскажите подробнее о плане побега Британика, - спокойно попросил Луве. Быстро оглянувшись на дверь и убедившись, что никто не следит за ними в эту самую минуту, он вынул из нагрудного кармана карандашик и протянул Бюзо. Глазами указал на салфетку, предлагая писать прямо на ней.

Франсуа Бюзо: Приняв из рук Луве карандаш, Франсуа склонился над салфеткой. Накрахмаленная ткань с трудом заменяла бумагу, но нацарапать на ней несколько слов не составляло труда: "Это всё, что я знаю сам". Тоже бросив взгляд на двери, Бюзо извлек из внутреннего кармана сюртука злополучную записку, которую он получил утром вместе с формой гвардейца. Торопливо завернув листок в салфетку, он вернул её Луве. "Уважаемый гражданин Бюзо! Известие о нападении на Вас заставило меня поспешить с побегом. Я не могу спасти граждан Б. и В., потому что их слишком хорошо охраняют, зато мне представилась возможность подобраться к Вам. В эту форму Вы можете переодеться, и, если Вам удастся ускользнуть от стражи, я жду Вас сегодня в 11 часов вечера возле левого предела церквушки при бывшем монастыре Францисканцев, что в конце Вашей улицы (более точные приметы не указываю на случай, если письмо попадет в чужие руки, но Вы должны догадаться). У меня есть деньги и поддельные документы. Мы сможем бежать из Парижа сегодня же и, коли Судьба будет благоволить нам, спасем остальных наших друзей. Засим остаюсь Вашим преданным другом, И.-В."

Жан-Батист Луве: Луве небрежно бросил салфетку рядом с тарелкой, сделал глоток кофе и только после этого развернул ее небрежно двумя пальцами. Скосил глаза, прочитал записку и, храня невозмутимое выражение лица, придвинул салфетку вместе с бумажкой Гаде. Когда он увидел записку своими глазами, перспектива побега перестала быть умозрительной. Луве будто почувствовал дуновение свежего ветра, и это действительно был свежий ветер, ветер свободы. Ему до одури захотелось бежать вместе с Бюзо, даже подушечки пальцев стало покалывать от нетерпения. Правда, документы, как следует из письма, одни, и форма одна, но это препятствие можно обойти. - У меня появилась счастливая мысль, которую вы, Франсуа, сможете использовать в своем произведении, если пожелаете, - заговорил Жан-Батист. - Пусть Британик переоденется в форму преторианца, кою ему пишлют сочувствующие, а его друг последует за ним в обычной одежде. Вместо они смогут изображать жандарма и арестанта. Как вам идея? Дарю.

Франсуа Бюзо: - Прелестная идея, - обрадовался Бюзо. - В наши... гм... - вовремя спохватившись, Бюзо долго кашлял в платок. - В те суровые и жестокие времена подобная картина, увы, была для Рима совершенно обыденной.

Маргерит Эли Гаде: Пробежав взглядом записку, Гаде по возможности незаметно придвинул её к Бюзо, приподнимая чашку с кофе, чтобы замаскировать одно движение другим. - Да, это неплохая идея. Хотя стражник, выводящий арестованного из города - картина немного менее обыденная. Впрочем, ваши герои всё равно не могут ловить и раздевать стражу по своему усмотрению, так что особенного выбора нет, - он усмехнулся. - Не меняться же платьем с кем-нибудь из дворцовых служанок, дабы встречные остерегались испортить "преторианцу" многообещающий вечер. Последнее, кажется, не стоило домысливать - теперь берущая за душу картина ночного шествия так и стояла перед глазами.

Жан-Батист Луве: - А что? Мне нравится ваша идея с платьем, дорогой друг, - обрадованно подхватил Луве. - Думаю, можно одолжить что-нибудь у служанки, не говоря ей об истинной цели, разумеется. Сослаться, скажем, на карнавал или на дружеский розыгрыш. Только, - Жан-Батист оглядел Бюзо, - одеться в платье придется Британику. Не слишком героично, я понимаю, зато более естественно, чем это сделал бы кто-то из его друзей. А если у служанки позаимствовать не только платье, но еще и укрась документы (да, нехорошо, но на войне как на войне), то у нас имеется один свободный комплект формы и документов для друга Британика. Куда девать второго друга - я пока, увы, не знаю.

Франсуа Бюзо: Вообразив себе такую перспективу, Франсуа сперва собрался смертельно оскорбиться, но невольно принялся тихо смеяться. - Боюсь, из Британика выйдет довольно нескладная девица, даже если удастся выпросить у какой-нибудь знакомой танцовщицы парик (ведь служанки и рабыни не владеют такими предметами туалета). Но я согласен с вами, что друг Британика даже переодетым будет походить на девицу еще меньше... У Британика в услужении есть кухарка, вдова честного преторианца. Это молодая женщина примерно одного с ним роста, - раздумчиво протянул Бюзо, наконец закончив хихикать. В душе росла и крепла уверенность, что всё сложится благополучно. Если, конечно, Барбару не застанет его в подобном облачении.

Маргерит Эли Гаде: - Прекрасно, Франсуа! Британику уже улыбается удача, - искренне обрадовался Гаде, на секунду представив, до чего несуразно - и подозрительно! - выглядел бы Бюзо в одежде кухарки, будь она втрое толще. - Что до второго друга Британика, пока у меня тоже нет хороших идей на этот счёт... Разве что - отчего бы честному солдату вечером не выпить вина со старым знакомцем, развлекая его и свою очаровательную спутницу рассказами о своих боевых подвигах? Возможно, он случайно встретит этого человека вечером на улице, далеко от дома, не вполне трезвым... и поведёт его с собой, чтобы бедняга ночью не попался грабителям и не угодил за решётку. Конечно, вид несчастного пьяницы не должен вызывать сомнения в том, что ему никогда не случалось задумываться о свержении тирана... - тон, которым была произнесена последняя фраза, выдавал смешанные чувства: чтобы производить такое впечатление, требовалось немало усилий. Особенно - душевных.

Жан-Батист Луве: Луве захихикал, представив себе отчетливо эту картину. Ничего героического, о чем можно будет с гордостью рассказывать благодарным потомкам, в ней не было. Но нельзя быть слишком серьезным! (особенно когда выбора, по большому счету, нет) Из-за этого комизма задуманное предприятие не воспринималось сознанием как опасное. Луве сохранял приподнятый легкомысленный настрой, как в дни юности, когда затевал очередную любовную авантюру. - Что же, господа, у нас есть полдня на подготовку маскарада.

Франсуа Бюзо: Бюзо взглянул на часы. - Так же нам необходимо уладить и привести в порядок множество домашних дел, написать письма... но я подозреваю, что невозможно сделать это, не привлекая к себе внимания. - Теперь, когда решение было принято, он с неожиданной для самого себя рассудительностью принялся за детали. Больше всего его угнетало то, что скорее всего все имущество, что останется в Париже, будет потеряно для него навсегда. А в квартире было несколько весьма дорогостоящих (и просто милых сердцу) вещей, не говоря уже о его прекрасном гардеробе! Однако Франсуа не видел возможности незаметно спасти свои вещи. Деньги, имеющиеся у него драгоценные безделушки и некоторые документы он возьмет с собой, но все остальное! Даже своих любимых канареек, подарок госпожи Ролан, он не может перепоручить заботам кого-то из друзей или соседей, не вызывая лишних вопросов такой поспешностью.

Маргерит Эли Гаде: Подготовка маскарада... Луве потерял бдительность, высказавшись так откровенно, но слово для обозначения грядущего действа выбрал самое подходящее. Итак, за оставшиеся часы следовало создать образ пламенного (не от винных ли паров?) патриота. Казалось бы, подходящий костюм можно сделать из ничего, но Гаде подозревал, что именно такого "ничего" в его запасах не имеется. - Те домашние дела, которые не удастся уладить, не привлекая внимания, можно будет уладить... позже, - сказал он, понизив голос. - Или же этого вовсе не придётся делать. С запозданием осознав, что эти слова могли и не прибавить собеседникам жажды деятельности, он поторопился пояснить: - Полагаю, сейчас важнее привести в порядок дела иного характера.

Жан-Батист Луве: Луве не жалел о делах, которые не удастся привести в порядок. Разве что было жаль затеянной с Софи интриги, но Жан-Батист надеялся, что актриса доведет ее до конца в память о нем. - Мы несколько отвлеклись, друзья, - заметил он. - Мы ведь не продумали еще, как именно нашему герою и его друзьям удастся выбраться из дворца. Совершат ли они путь к назначенному в записке месту вместе или по отдельности?

Франсуа Бюзо: - Я полагаю, лучше вместе. - быстро ответил Бюзо. - Главная трудность не в передвижениях по городу, а в том, чтобы незамеченными покинуть дворец.

Маргерит Эли Гаде: - Да и переодеться наши герои собирались так, чтобы вызывать меньше подозрений, двигаясь вместе по ночной улице, - добавил Гаде. - Поодиночке и служанка, и пьяный прохожий привлекут больше внимания, в котором они нимало не нуждаются...

Жан-Батист Луве: - Хорошо, значит, все вместе. Луве начал потихоньку беспокоиться и раздражаться. Как не хватало в их компании кого-то, кто выработал бы четкий план! Все были нерешительны, поглядывали друг на друга, и никто не смел произнести главного. Не смел и сам Луве, поэтому не ему было осуждать Бюзо и Гаде, оставалось осторожно задавать наводящие вопросы. - Наши заговорщики побегут из императорского дворца или же из дома одного из них? - спросил Жан-Батист.

Франсуа Бюзо: - Во дворце всегда есть дополнительная охрана,поэтому разумнее было бы, чтобы все они встретились в доме у одного из спутников по побегу, заранее прихватив с собой маскарадные одежды...

Жан-Батист Луве: - Самое лучшее, у вас, Франсуа, - сказал Луве быстрым шепотом. - Вы живете поблизости от места встречи, и нам не придется идти через весь город.

Маргерит Эли Гаде: - В котором часу они встретятся? - спросил Гаде. - Наверное, им стоит собраться заранее... Не будем забывать - Британика всё ещё охраняют, и приготовления к побегу придётся как-то замаскировать, выдать за шутку, переодевание ради розыгрыша или представления, если не удастся скрыть их полностью. Не говоря уже о самом побеге - нужно, чтобы исчезновение героев оставалось тайной хотя бы несколько часов... Он говорил тише обычного - хоть они по-прежнему использовали творческую идею Бюзо, но столь увлечённое обсуждение деталей побега, который должен был состояться лишь на бумаге, могло вызвать подозрения. Но как же отделаться от навязчивого внимания охраны? Даже из-за закрытых дверей комнаты слышатся голоса и шаги, и если внезапно все звуки стихнут, кто-нибудь из гвардейцев непременно заглянет внутрь, и их тут же начнут искать... Мелькнула идея напоить бдительных стражей, но рассчитывать на их доверчивость было не очень-то разумно.

Франсуа Бюзо: - В 11, - вздохнул Бюзо. - Но не думаю, что побег прямиком из дворца это хорошая идея. Дворец охраняют более тщательно. - Франсуа имел ввиду недавний погром, до сих пор заставлявший его охранника вздрагивать от каждого шороха. - Но предположим, что раздобыв маскарадные одежды, беглецы встретятся в доме одно из друзей Британика. Да, за егодомом тоже будут следить... Но если Британик и прочие несколько часов до побега будут шуметь и громко смеяться, изображая веселую пирушку, после которой любой свалится и заснет мертвым сном... Если пир начнется достаточно рано, никого не удивит, что в десять вечера гости мертвецки пьяны и спят кто где упал... с головой накрывшись одеялами.

Жан-Батист Луве: - Тогда останемся у меня, чего уж там? - развел руками Луве. - Я сейчас пошлю за вином, и приступим к веселью, не откладывая дела в долгий ящик.

Франсуа Бюзо: - А я вернусь домой и принесу одежду, - кивнул Бюзо. - Надеюсь, моя кухарка пойдет мне навстречу...

Маргерит Эли Гаде: - Боюсь, как бы я ни старался изуродовать свой костюм, походить в нём на пьяного парижского патриота не удастся. Наверное, мне тоже стоит отправиться на поиски одежды, - кухарка здесь помочь не могла, и Гаде задумался, где бы раздобыть подходящее облачение.

Жан-Батист Луве: Луве оглядел Гаде с головы до ног. - Любой костюм можно испохабить до санкюлотского... то есть, простите, скотского состояния, если проявить фантазию, даже тот, который на вас сейчас, - сказал он. - Продрать рукава на локтях, оторвать пару пуговиц, манжеты, вывалять в грязи или золе - и готово дело. И не забудьте снять парик. Жан-Батист дотянулся до витого шнурка и позвонил, вызывая служанку. - Ну что ж, займемся подготовкой к празднику?



полная версия страницы