Форум » Дело Дантона (игра завершена) » 058. Консьержери, "Элеонора и Бон-Бон исполняют обещанное". 11 жерминаля, вторая половина дня. » Ответить

058. Консьержери, "Элеонора и Бон-Бон исполняют обещанное". 11 жерминаля, вторая половина дня.

Элеонора Дюпле: Три часа… Снова они вернулись в этот мир боли, скорби и возмездия – как справедливого, так и нет… Снова окованные железом двери, снова шаги часовых… Элеоноре хотелось, чтобы все это было сном – но сном это не было; реальностью была и тюрьма, и их почти безумное решение, и пленник, которому они дали надежду…

Ответов - 60, стр: 1 2 All

Робеспьер - младший: Тюремщик, весь будто подернутый какой - то патиной мужчина средних лет, угодливо склонился перед Робеспьером, и Огюстен поймал себя на том, что ведет себя, как старорежимный аристократ, движением руки отказываясь от любых изъявлением почтения со стороны этого отталкивающего типа. -Приведите заключенного Гро, - сухо велел Бон - Бон.

Элеонора Дюпле: …Тюремщик, взяв фонарь и недовольно качнув головой, ушел; Элеонора тревожно огляделась. – Какое же все-таки мрачное место!.. Огюстен… вы уверены, что у нас все получится? Огюстен молчал, опустив глаза, но Элеоноре почудилась хитрая улыбка. – Мне показалось, или вы что-то задумали?

Робеспьер - младший: -Я думаю, нам не стоит сразу раскрывать все карты, - многозначительно проговорил Огюстен, - молчите пока о драгоценностях, пожалуйста.

Элеонора Дюпле: Элеонора пристально посмотрела на него. И поняла. – О, в самом деле… Быть может, и не придется… – Она быстро кивнула и больше ничего не сказала, хотя и побледнела.

Пьер Преклен: Тюремщик легонько втолкнул арестанта Гро в канцелярию, гадая про себя, зачем к нему второй раз таскаются такие, судя по всему, важные посетители.

Робеспьер - младший: Огюстен с почтительного расстояния продемонстрировал тюремщику бумагу: -Именем Республики гражданин Гро больше не подлежит заключению под стражей.

Элеонора Дюпле: Элеонора, как во сне, смотрела на стол, письменные принадлежности, открытую регистрационную книгу… Но ей необходимо быть сейчас очень спокойной. Людям всегда очень важен фасад. Что же, вот он – высокопоставленное лицо и дама, его сопровождающая…

Пьер Преклен: Тюремщик взял бумагу и повертел ее в руках. Читать не стал, потому что читать он едва умел. - А вы сами-то кто будете, граждане? - осведомился Пьер Преклен.

Робеспьер - младший: -Я представляю здесь Конвент, гражданин, - Огюстену до скрежета зубовного не хотелось называть свое имя. - Секретная миссия.

Пьер Преклен: - Какая такая секретная миссия? - нахмурился дядюшка Пьер. - Вот что, гражданин, покажите-ка ваши документики. А то сейчас останетесь здесь вместе с этим молодчиком, которого хотите освободить!

Элеонора Дюпле: Элеонора собрала все силы, чтобы превозмочь отчаяние, которое постепенно закрадывалось в душу, и продолжала молчать – сейчас она целиком полагалась на Робеспьера-младшего. До сего момента он умело вел игру, искусно притворяясь чиновником, уверенным в незыблемости своего положения. Тюремщик не вызывал у нее неприязни – он представлялся девушке усталым и равнодушным человеком, но не плохим. Возможно, он даже добрый… Насколько можно быть добрым в этом средоточии расплаты и скорби. Несомненно он привык по многу раз выслушивать одно и то же… и в меру сил старается честно выполнять свой долг. Но что же им сейчас делать? Показать паспорта? Тюремщик внимательно перечитает описание внешности, узнает о родителях и дату рождения, краткую характеристику… «Грамотен. Не женат. Состоит в…» «Грамотна. Не замужем…» А грамотен ли сам тюремщик? Имя Огюстена, конечно, сослужит им добрую службу сейчас, но потом… Если Максимильен все узнает… Впервые за все это время Элеонора почувствовала, как они близки от подобного поворота событий. Если раньше они лишь представляли, как будут действовать, то теперь все осуществлялось… «Pater noster, qui es in caelis, sanctrticetur nomen Tuum…» – мысленно обратилась Дюпле к Богу – Верховное существо было пока еще для нее чем-то странным… как дни республиканского календаря. Вроде и на слуху… а непривычно.

Антуан Жан Гро: Гро понял, что помощь близка, и его сердце тяжело забилось. Он по-прежнему не был уверен, что имеет право принимать такую помощь. Брат Робеспьера, возможно, и выкрутится, но эта незанкомая девушка... и Руаль, главное, Руаль! Как они поплатятся за попытку оказать ему помощь. Но желание оказаться на свободе пересилило все. Художник даже рискнул подыграть избавителям. - Вы что, не видите, дядюшка Пьер? - обратился он к тюремщику. - Перед вами гажданин Робеспьер! Главное, Антуан ведь и не наврал особенно. Действительно, Робеспьер, только младший, а не старший, но это уже формальности.

Робеспьер - младший: Огюстен хотел принять вид несокрушимого хладнокровия и выдать что - то вроде "Ты хоть сумеешь прочесть, что в моих документах написано?", как это любил делать его напарник в миссии, но было уже поздно. -Я Огюстен Робеспьер, комиссар Конвента, - холодно подтвердил он. - И у меня есть предписание относительно дальнейших действий в отношении заключенного Гро. Я ответил на твой вопрос, гражданин?

Пьер Преклен: На тюремщика имя "Робеспьер" произвело магическое действие. Он даже не заметил, что пришелец представился "Огюстен Робеспьер", тогда как Неподкупного звали Максимильен. Дядюшка Пьер был человек простой, к политике никоим боком непричастный, гражданина Робеспьера он видел всего раз в жизни, причем издали (он побывал - было дело - на одном из заседаний Конвента на галерее для зрителей), твердо запомнил только белоснежный парик, все прочие черты расплывались. Этот гражданин вроде был в парике, остальное тоже более-менее соответствовало. Тюремщик вытянулся во фрунт. - Конечно, гражданин Робеспьер. Забирайте этого контрре... я хотел сказать, этого гражданина. Простите великодушно, не признал вас. Прикажете найти вам экипаж?

Робеспьер - младший: -Не трудитесь, - царственным жестом Огюстен отмел заботы тюремщика. -Пройдемте, гражданин Гро.

Элеонора Дюпле: Робеспьер-младший пропустил Элеонору и Антуана вперед, и все трое покинули, наконец, стены Консьержери. Итак, двери тюрьмы наконец распахнулись перед ними, и их подопечный смог вдохнуть долгожданный воздух свободы. Без сомнения, эти три дня должны были показаться несчастному вечностью, с жалостью подумала Элеонора. Сейчас уже бесполезно гадать – помог им Гро своим неожиданным демаршем или, наоборот, способствовал будущим затруднениям (к которым, к счастью для него, он уже не будет иметь отношения), думала девушка, идя рядом с Гро по мощеному дворику. Ужасный путь! Но всему рано или поздно приходит конец: они вышли на улицу, прошли, не привлекая внимания, шагом, но быстро, примерно полквартала, и тут Элеонора остановилась и прошептала художнику: – Огюстен сейчас поймает экипаж. Будьте с ним… и не беспокойтесь ни о чем. Сейчас же… я приведу к вам ту, которая хочет попрощаться с вами. Вы догадываетесь, о ком я? – Она улыбнулась и исчезла в ближайшем переулке.

Руаль Шалье: …Руаль стояла и нервно теребила в руках платок. Элеонора сказала прийти сюда... Условленное место… Может, она что-то перепутала? Нет, нет... Она несколько раз переспрашивала. Всё верно. Ну, почему же тогда Элеоноры так долго нет? Девушка начинала волноваться. Вдруг в самом начале переулка показалась знакомая фигура в тёмно-синей накидке. Сердце Руаль было готово выпрыгнуть из груди. Девушка подобрала юбки и побежала навстречу. Нет, она не ошиблась, это была Элеонора. Руаль схватила её за руку. - Всё в порядке? У вас получилась? Как он? - Руаль пыталась прочесть ответ по лицу Дюпле до того, как услышит ответ. Элеонора улыбнулась, это немного успокоило Руаль.

Элеонора Дюпле: – Получилось… – Элеонора взяла ее за руку, проговорив: – Только тише… Сейчас не подходящее время и место громко радоваться. Антуан свободен. И вы сейчас сможете попрощаться.

Руаль Шалье: Руаль ещё не до конца могла поверить, что Антуан снова свободен, но ещё сложнее было осознать, что, скорее всего, она больше его не увидит… - Элеонора, - на этот раз почти шёпотом сказала Руаль, - он решил куда уезжает? Он мечтал об Италии… Неужели туда?

Элеонора Дюпле: – Он не сказал, но, думаю, сердце влечет его именно в те края, – улыбнулась Элеонора. – Пойдем. Скажи себе, что отпускаешь его. Почувствуй это сердцем… Любовь спасает наши души, а привязанность мучительна… Не вменяй ему в вину его отъезд. Обстоятельства порой сильнее нас. Когда они вышли из переулка, то увидели Огюстена, стоящего у фиакра, запряженного парой вороных лошадей; возница, очевидно, уже получил пачку ассигнаций. И впервые за эти дни Элеонора почувствовала, что тяжесть, лежащая у нее на сердце, исчезла. Потом, возможно, им придется держать ответ за свой поступок – рискованный, быть может, безрассудный, но сделанный от чистого сердца. И сейчас политика отступила перед жизнью, страх и тревога уступили место радости. Элеонора вместе с Руаль подошла к экипажу, сияющими глазами посмотрела на Робеспьера-младшего и, открыв дверцу и дав знак Руаль подождать, села на сиденье рядом с Гро. – Антуан, – она вынула из-за корсажа платок с драгоценностями и деньгами, – возьмите. Нет, не отказывайтесь… Этого должно хватить, чтобы беспрепятственно доехать до безопасного места… и потом пересечь границу. – Далее она быстро зашептала: – Только осторожнее… Если нужно будет заплатить кому-то крупную сумму, расстаньтесь сначала с золотыми часами… Огюстен отдал вам их?.. Драгоценности оставьте на крайний случай. Будьте очень осторожны… Избегайте людных мест, но и старайтесь не производить впечатления, что скрываетесь. Помните, вы – едете по своим делам, этот документ – ваша охранная грамота. Предъявите его жандармам – и даже не потребуется паспорт. Впрочем, думаю, вы сможете связаться с теми, кто обеспечит вас новым паспортом – если вы захотите сменить имя, новым костюмом и всем, чем требуется. Вы располагаете хорошей суммой… она никогда не обесценится. Берегите себя. Элеонора сошла со ступеньки фиакра и, обняв Руаль, подтолкнула ее к Гро: – Скажи то, что чувствуешь…

Антуан Жан Гро: События развивались слишком быстро, и Гро был буквально ошеломлен. Он без сопротивления позволил вывести себя из тюрьмы, ему казалось, что он спит и видит сон. Но когда ему в руки платок с драгоценностями, самого его затолкали в экипаж, а рядом еще появилась Руаль, определенно, настало время проснуться. - Не так быстро, мадам и мсье, - взмолился художник. - Прежде чем я воспользуюсь вашей добротой, ответьте, пожалуйста, хотя бы на несколько моих вопросов. Вы же понимаете, что я не могу никуда ехать вот так!

Руаль Шалье: …Элеонора подвела Руаль к карете, дверца открылась, и за ней появился Антуан. Как только Шалье увидела художника, эмоции буквально захлестнули её. Как? Что теперь? Она действительно видит его в последний раз... Почему так скоро? Это не справедливо... Девушка села в карету и крепко обняла Антуана.

Элеонора Дюпле: Элеонора с сомнением взглянула на Огюстена: не желая мешать паре объясниться, она тем не менее понимала, что медлить нельзя. Какие вопросы? Пусть он не спрашивает ни о чем… Она может лишь попросить его помолиться за ее измученную тревогами душу, но не станет. Элеонора приоткрыла дверцу. – Месье… – такое обращение далось нелегко, – уезжайте с легким сердцем… Только не забывайте Францию.

Робеспьер - младший: -И оставьте все вопросы при себе, - не без раздражения посоветовал Огюстен, - здесь и без вас будет их кому задать. Робеспьер - младший захлопнул дверь кареты, крикнул извозчику "Трогай!" и, рассудив, что Антуан и Руаль сами решат, кто, с кем и куда едет, повернулся к Элеоноре, провожающей взглядом фиакр. -Вот и все...

Элеонора Дюпле: Элеонора, облегченно вздохнув, смотрела в сторону удаляющегося экипажа, не в силах, казалось, отвести взгляд. – Я беспокоюсь за Руаль, – наконец проговорила она. – Ей не стоит уезжать… Надеюсь, у нее хватит благоразумия. Хотя я… не знаю, как поступила бы я на ее месте.

Робеспьер - младший: -Мы сделали, что могли, - проронил Огюстен, и вдруг, повинуясь необъяснимому порыву, противоречащему всем его убеждениям и речам, крепко обнял Элеонору и склонился к ее губам, целуя неумело, но нежно. Конечно, это было вульгарно и непристойно, неуважительно и оскорбительно, но...

Элеонора Дюпле: Девушка замерла… и уступила. Она не могла сейчас оттолкнуть Огюстена, после всего, через что они прошли. Это промелькнуло где-то на границе сознания, вместе с мыслью, что они оба уверены, что этим поцелуем все и завершится. Будет поставлена точка их разговору в саду, этому безумию с освобождением Гро… …Она ответила на поцелуй, прильнув к Огюстену и заглянув в зелень его глаз. Пушистые ресницы… И такие мягкие губы… Какой-то безумный день…

Робеспьер - младший: Он знал, что должен немедленно отпустить ее и извиниться за све возмутитеьное поведение, сама Элеонора, очевидно, была так шокирована, что даже не пыталась протестовать. Но в какое - то мгновение Огюстен понял, что она отвечает на его поцелуй, касаясь его так же нежно и бережно, как он - ее. Голова у Бон - Бона пошла кругом.

Элеонора Дюпле: Огюстен, казалось, нисколько не был настойчив, но Элеонора почувствовала, что незримая граница вот-вот будет пройдена – и оправданий потом не будет смысла искать. Она чуть отстранилась, упершись ладонями ему в грудь, и прошептала: – Огюстен… Так все же нельзя… Мы оба это знаем... Примите это как...

Робеспьер - младший: -Как прощание? - вырвалось у него прежде, чем он успел осмыслить эти слова.

Элеонора Дюпле: – Не как прощание… Вы сомневаетесь до сих пор, что вы дороги мне, пусть я и люблю другого? Как извинение, – она заглянула ему в глаза, – и да, быть может, как прощание… но не с вами, а с этими безумными событиями… и с тем вашим невольным признанием… Огюстен... Я почему-то боюсь завтрашнего дня.

Робеспьер - младший: Огюстен молча улыбнулся, бережно поправляя прядку, выдернутую весенним ветерком из строгой прически Элеоноры. Почему - то на ум не приходило ничего оптимистичного и обнадеживающего.

Элеонора Дюпле: – Вы молчите?.. Как странно... Бон-Бон! Уж не сердитесь ли вы на меня?.. Как я боялась все это время...

Робеспьер - младший: Слова были бессильны передать то внезапно нахлынувшее чувство опасности и утраты, которое Огюстен так же остро пережил в их прошлое посещение Консьержери, да он и не хотел, чтобы Элеонора знала о его страхах и сомнениях. Он, черт подери, мужчина, и не станет плакаться женщине! Он должен сделать все, чтобы оградить ее от опасностей, даже если это будет стоить ему... комиссарского мандата? Головы? -Я думаю, - медленно сказал он, немного вымученно улыбаясь, - что мне больше нечего желать, Элеонора.

Элеонора Дюпле: – Значит, ничего не было зря… – тихо проговорила она, не уточняя, что имеет в виду – их ли объяснение днем ранее, или же поцелуй – судя по всему, не растревоживший, как тот, а успокоивший его душу, содействие ли в побеге художнику… Элеонора с грустью посмотрела на него и вдруг, впервые за все это время, увидела не Огюстена Робеспьера, брата Максимильена Робеспьера, не Бон-Бона, милого шутника, а красивого молодого человека с неустроенной жизнью. Впрочем, у кого из них жизнь можно было назвать благополучной и счастливой? Такое время… Дюпле вдруг сообразила, что они до сих пор стоят посреди улицы. – Пойдемте, Огюстен…

Робеспьер - младший: Огюстен предложил ей руку, с тем непроницаемым выражением лица, которое всегда так хорошо удавалось Максу. -Пойдем домой пешком? - светски спросил он. - Сегодня отличная погода.

Элеонора Дюпле: – Да, лучше пешком, нужно же освежить голову! – постаралась улыбнуться Элеонора. – Мы могли бы немного вернуться и пройтись вдоль набережной… Но, боюсь, для длинного пути я слишком устала, – она оперлась на руку Робеспьера-младшего, внезапно почувствовав слабость.

Антуан Жан Гро: Тем временем в карете... - Руаль, - сказал Антуан, взяв девушку за руку и серьезно посмотрев ей в глаза, - вы спасли мою жизнь, и я благодрен вам, но меня беспокоит, что будет с вами, если я уеду, а вы останетесь. Понимаете ли вы, как серьезно ваше положение? Ищейки Комитета общественной безопасности очень быстро выяснят, кто устроил мне побег, и тогда... я боюсь даже помыслить, чем вы рискуете. Руаль, я не могу спасать свою жизнь ценой вашей жизни, поймите это.

Робеспьер - младший: -Сейчас я раздобуду фиакр, - встревожился Огюстен, - вам же нехорошо! Вы так побледнели!

Элеонора Дюпле: – Благодарю… Но не беспокойтесь… Просто с утра было еще много работы по дому – я едва успела привести себя в порядок перед тем, как вы пришли. А сейчас… все позади, и я вдруг почувствовала, как устала за эти два дня… Вот уж не думала, что покажусь вам настолько слабой, что вы предложите взять экипаж! Дойдем до дома пешком, Огюстен, – твердо ответила Элеонора.



полная версия страницы