Форум » Дело Дантона (игра завершена) » 077. Фукье разоблачает Элеонору. Она во всем сознается Робеспьеру. » Ответить

077. Фукье разоблачает Элеонору. Она во всем сознается Робеспьеру.

Робеспьер: Дом семьи Дюпле,12 жерминаля, ранний вечер Робеспьер вернулся из Тюильри в пслеобеденное время, совершенно разбитый. Оставаться на вечернее засеание Комитета не было сил. Никого не хотелось видеть. Он мечтал только о том, как войдет к себе и запрется на замок.

Ответов - 175, стр: 1 2 3 4 5 All

Фукье-Тенвилль: Чёрт, вот именно этого Фукье боялся больше всего! Время, драгоценное время уходит! - Максимилиан, - прокурор обреченно посмотрел на Неподкупного, - если вы считаете, что находитесь в безопасности в этом доме... если никто не вызывает ваших подозрений, как враг Республики... возможно вы сами смогли бы узнать у гражданки Элеоноры Дюпле, что ей известно по этому делу? Возможно, Руаль Шалье, ВВЕДЯ ЕЁ В ЗАБЛУЖДЕНИЕ, проболталась о чем-то? А добрая патриотка, дочь вашего домохозяина, смогла запомнить? Максимилиан, не позднее, чем завтра. мне нужно предъявить обвинительное заключение и Дантону и суду!

Робеспьер - младший: -Я настаиваю, чтобы Эле... гражданка Дюпле никоим образом не привлекалась к участию в рассмотрении этого дела, - категорично отрезал Огюстен. - О местонахождении Гро она осведомлена не лучше моего, уверяю вас.

Фукье-Тенвилль: - Максимилиан, - с нажимом произнес Фукье, не спуская глаз с Неподкупного. Огюстена он уже не слышал - раз тот ничего не знает, он более не интересовал прокурора: - Максимилиан, время уходит!


Робеспьер: Робеспьер долго молча слушал, переводя взгляд с одного оратора на другого и храня тот загадочный вид, который напускал на себя всякий раз, когда хотел скрыть, что сам не знает, как поступить. -Огюстен, - заговорил он наконец, - сознаешь ли ты, в какое положение ставишь Элеонору своим бессмысленным запирательством? Если ты будешь молчать и дальше, нам придется допрашивать ее - несчастную девушку, виновную - я уверен в этом - лишь в излишнем легковерии. Ты хочешь, чтобы она несла ответственность, от которой уклоняешься ты? Надеюсь, нет. В таком случае, расскажи нам все, что знаешь.

Робеспьер - младший: Огюстен даже руками развел, как молочница, у которой привередливые клиенты потребовали птичьего молока. -Но, Макс, я не отпираюсь! Я действительно был в Консьержери, ввел в заблуждение дурачину - тюремщика и выпустил Гро - причем в совершенно неизвестном направлении.

Робеспьер: - Не верю, - отмел Робеспьер-страший. - Ты глупец, Бон-Бон, ты всегда был таким, но не до такой же степени, чтобы выпустить его, не зная куда!

Фукье-Тенвилль: Фукье подошел к окну, вгляделся в начинающее темнеть небо... Что за игру ведёт Робеспьер-младший? Выгораживает Элеонору? Да кто ему Элеонора! Или... старшая дочь столяра Дюпле покорила сердце не только Максимилиана? Ну, конечно! Решился бы Огюстен на подобное безумство, если бы... Как интересно! Но, чёрт побери, как же не вовремя!!! - Вы взяли для Гро фиакр, не так ли? А потом отошли с гражданкой Дюпле на несколько шагов, чтобы позволить художнику и Руаль Шалье попрощаться... о чем они говорили? Быть может, упоминали какую-то страну, какое-то определенное место? Вы стояли недалеко, Огюстен, вы не могли не слышать их разговор!

Робеспьер - младший: Огюстен холодно посмотрел на прокурора: -Как и всякий воспитанный человек, я не имею привычки подслушивать чужие разговоры.

Робеспьер: -Видимо, на процессе придется обойтись без этого Гро, Фукье, - сказал, подумав, Робеспьер. - Я сам поговорю с Элеонорой, но не знаю, будет ли от этого толк. А ты... "воспитанный человек", - обратился он к брату, - марш с моих глаз.

Робеспьер - младший: -Именно, Фукье, вы так же легко можете найти другого, с позволения сказать, свидетеля, - зло промолвил Огюстен. - С вашей сноровкой не составит труда подыскать человека, который присягнет, что видел, как Ева украла яблоко. Вы организуете свидетельство против Дантона так же легко, как и против вдовы Капет. И мне стыдно за тебя, Макс. Ты смотришь и не видишь, неужели в тебе умерла всякая человечность?!

Фукье-Тенвилль: - Боюсь, вы переоцениваете силу воображения присяжных заседателей, гражданин Робеспьер, - повернулся в сторону Огюстена Фукье, - или вы будете отрицать объективность Трибунала? А почему вы уверены, у против преступлений Жоржа Дантона нет свидетелей? Странно слышать это от вас... Ведь тем самым, вы ставите под сомнение слова, произнесенные в Конвенте вашим братом! И почему вы ведете себя столь вызывающе, гражданин? Ведь помощь правосудию... подлинному революционному правосудию есть одна из главных добродетелей и обязанностей настоящего республиканца!

Робеспьер - младший: -Потому, что в вашем исполнении, гражданин Фукье - Тенвилль, оно превратилось в фарс, - Огюстен понимал, что его несет не в ту сторону, что сейчас не время и не место для подобных речей, но Бон - Бона в кои - то веки прорвало. - Я насмотрелся в департаментах, как его вершат наши проконсулы. Из дураков делают заговорщиков, из несговорчивых девиц - контрреволюционерок... Гро знает о делах Дантона не больше, чем вы! Он витает в эмпиреях, не слишком обращая внимание на бренную землю, и говорить с ним - все равно, что с сомнамбулой. Любой пациент Бисетра с успехом его заменит!

Фукье-Тенвилль: - Декретом от 8 брюмера присяжным было дано право прекращать прения, если их совесть достаточно уяснила себе обстоятельства дела... - медленно проговорил Фукье, обращаясь к Максимилиану, - боюсь, если я не представлю присяжным все свидетельства против Дантона, в частности, свидетельские показания всех лиц, которые могут знать о заговоре... процесс может затянуться. Я не всесилен, Максимилиан, и я не ясновидящий, не могу читать чужие мысли и извлекать из воздуха необходимые улики. От имени Революционного Трибунала я предлагаю вам передать мне все улики, которыми располагают оба Комитета по этому делу, а так же предупреждаю о необходимости официального допроса Огюстена Робеспьера и Элеоноры Дюпле. - Да, кстати, Огюстен, - хлопнул по лбу Кантен, будто бы вспомнив какую-то мелочь, - гражданка Руаль Шалье дала признательные показания против вас и молодой гражданки Дюпле... Я приглашаю вас на судебное заседание по её делу, на завтра... кстати, я обязательно приглашу во Дворец Правосудия депутатов Конвента, особенно тех, кто является членами Клуба... я думаю, им будет небезынтересно послушать гражданку Шалье...

Робеспьер - младший: -Испуганную шестнадцатилетнюю девочку? О да. Ее показания произведут фурор, если только присяжным удастся разобрать бессвязный детский лепет... - Огюстен знал, что ему конец, но продолжал трепыхаться.

Фукье-Тенвилль: - О, да! - вздохнул Фукье, - такое дитя вряд ли будет врать... присяжные поверят каждому её слову...

Робеспьер - младший: -Фукье, неужели вы еще не поняли, что единственный взрослый дееспособный человек в этой истории - я? Зачем вам гражданка Шалье и Элеонора? Для пущего размаха?

Фукье-Тенвилль: - Но если вы НИЧЕГО НЕ ЗНАЕТЕ и НИЧЕГО НЕ СЛЫШАЛИ... или что-то слышали? В любом случае... вы же понимаете, что я обязан проверить ваши показания.

Робеспьер - младший: -Формулируйте точнее. Слышал ли я от Гро что - нибудь о Дантоне? Нет. От девицы Шалье? Нет. От девицы Дюпле? Нет.

Фукье-Тенвилль: - А я вас про Дантона и не спрашивал, - улыбнулся Фукье, - речь идёт о местонахождении гражданина Гро... А что, упомянутые девицы могли что-то знать о делах Дантона? Почему они МОГЛИ говорить с вами о Дантоне? Как интересно, Огюстен...

Робеспьер - младший: -Потому, что вы считаете Гро достойным свидетелем обвинения в деле Дантона, - не растерялся Огюстен, - исключая это, он не представляет для вас никакой ценности. Ну, разве что вас еще приятно греет мысль о возможности потрепать в Трибунале имя Робеспьер.

Фукье-Тенвилль: - К сожалению, вы вынуждаете меня к этому, Огюстен, - пожал плечами Фукье, - но ради вашего брата, ради авторитета правительства - я бы хотел избежать публичного разбирательства, потому и пришел в этот дом. Мне жаль, что вы не понимаете этого. Возможно, если бы сюда явились жандармы, или запрос Трибунала о вашем аресте был бы зачитан на заседании Конвента... возможно ваше правдолюбие было бы удовлетворено. Впрочем, спросите свою совесть, может ли мужчина оскорблять другого перед лицом своего брата, зная, что имя брата защитит его от любых вызовов? Может ли такой мужчина считаться впредь честным человеком? Мне больше нечего сказать вам, Огюстен, и слушать вас у меня нет более времени. Ежели желаете что-то сказать следствию - делайте это в письменном виде. Фукье повернулся к Максимилиану: - Дело за гражданкой Дюпле, Максимилиан, - напомнил он, - я жду твоего слова.

Робеспьер: Бон-Бон определенно рехнулся. За одно то, что он тут наговорил, его можно было гильотинировать десять раз. Робеспьер так долго молчал лишь потому, что слов не находил, ошеломленный красноречием брата. Мысли проносились в голове со скоростью света. Ни Элеонору, ни Огюстена нельзя впутывать в процесс ни под каким видом. Семья Неподкупного, как жена Цезаря, должна быть вне подозрений. Но эту мысль следовало донести до Фукье с глау на глаз, чтобы этот идиот Бон-Бон не воображал, будто находится в безопасности. - Уйди, Огюстен, - коротко сказал Робеспер. - Я уже просил тебя - уйди сейчас же!

Робеспьер - младший: К сказанному было уже ни прибавить, ни отнять - оставалось только с гордо поднятой головой покинуть помещение, что Огюстен и сделал.

Фукье-Тенвилль: Фукье прекрасно понимал, о чём в данный момент думает Неподкупный. И как бы Кантен не оносился к Максимилиану, он очень хорошо знал - интересы Робеспьера это и его интересы. И хотя КОС и выпустил циркуляр, запрещающий арест прокурора Республики, бумага - вещь ненадёжная... Кантен, как и любой гражданин Франции, жил единственно по милости Максимилиана Робеспьера. Фукье же был человеком рассудительным, аполитичным и хладнокровным, поэтому душой и телом был предан Неподкупному. - Я не думаю, что девица Дюпле и Огюстен дожны попасть в поле зрения Трибунала, но Гро, увы, необходим... Поговорите с молодой Дюпле, попробуйте повлиять на неё. В конце-концов, поговорите с её родителями, пусть заставят её рассказать всю правду. Я подожду, Максимилиан. Но времени осталось крайне мало - скоро мне придётся допрашивать Дантона, так что... я подожду в гостиной.

Робеспьер: - Не думаю, что Элеонора в курсе дела, - вздохнул Робеспьер. - Уверен, что ее использовали как орудие, равно как и моего бестолкового братца... Но я пойду и поговорю с ней, ждите меня. Робеспьер спустился в гостиную, где мирно сидело семейство Дюпле, даже не догадываясь о случившемся. Узнав у них, что Элеонора у себя, он отправил маленького Мориса, чтобы тот передал сестре его просьбу - спуститься в столовую, где они могли бы поговорить наедине. Даже в столь важной ситуации Робеспьер все равно даже помыслить не мог о том, чтобы переступить порог спальни девушки.

Элеонора Дюпле: …Когда она хотела отвлечься, то обычно рисовала – если на то выдавалось достаточно свободного времени. Так поступила и сейчас, не расслышав в первое мгновение, как вошел брат. Элеонора убрала карандаш от листка бумаги и повернулась: – Морис?.. Но прежде чем девушка успела спросить что-то еще, мальчик радостно объявил, что ее ждет в столовой гражданин Робеспьер. Одну. «Ты ничего не напутал? В гостиной?» – «Нет, из гостиной он ушел как раз в столовую». Элеонора встала из-за мольберта, оставив набросок – вид на Елисейские поля… Радоваться ей или огорчаться? Сердце сжалось в нехорошем предчувствии. Она поблагодарила брата, сказав ему возвращаться к остальным, и минуту стояла, собираясь с мыслями. Однако бесконечно строить догадки было и невозможно, и невыносимо, а потому оставалось разумным лишь поторопиться. Но когда она переступила порог столовой и увидела одиноко сидящего за столом человека, ставшего ей таким родным и любимым, все опасения исчезли. – Максимильен, вы меня звали?

Робеспьер: -Да, Элеонора, присядьте, пожалуйста, - Робеспьер отодвинул стул от стола. - Сейчас вы ответите мне на несколько вопросов, и ответите по возможности честно. Сам он не сел, остался стоять.

Элеонора Дюпле: Элеонора побледнела и, словно во сне, села на стул, машинально расправив платье и надеясь, что не слишком переменилась в лице. Что же знает Максимильен? Иного быть не может, Тенвилль пришел все-таки из-за Гро…

Робеспьер: -Кто такой Антуан Жан Гро? - спросил Робеспьер медленно и отчетливо. - Что - или кто -связывает вас с ним? Как вы могли решиться вызволить из тюрьмы этого опасного преступника?

Элеонора Дюпле: – Что такое вы говорите?.. – не ожидая столь прямого вопроса, предприняла она безнадежную попытку оттянуть момент объяснения и сообразить, как именно лучше ответить. Известно ли про Огюстена?..

Робеспьер: -Элеонора, - Робеспьер говорил тихо и предельно серьезно, - мне известно все, и вам лучше быть со мной полностью откровенной. От вас я не ожидаю уверток. Я жду правды. Итак?..

Элеонора Дюпле: Как вдруг стало холодно в комнате! Всё… Но Максимильен не может знать абсолютно все, иначе бы он не спрашивал ее… Элеонора внезапно испугалась. Что бы он тогда ей сказал?.. Нет, он должен ее понять… Но пока важно одно – она не может подвести ни Огюстена, ни подругу… – Если вам известно все, Максимильен, вы бы не спрашивали, что связывает меня с Антуаном Гро, – Элеонора нашла в себе силы встретиться с ним взглядом.

Робеспьер: Он не ждал от нее такого. Не ожидал, что Элеонора тоже способна увиливать и отговаиваться... как и все они. -Вы, может быть, предпочтете, чтобы вас допрашивал Фукье-Тенвилль? - холодно спросил Робеспьер. - Мне вы отвечать явно не хотите.

Элеонора Дюпле: Элеонора опустила голову. Необходимо было принять какое-то решение… Но какое же? – Хорошо… я расскажу. – Элеонора встала и нервно прошлась по комнате. Сдерживая слезы, она проговорила, встав чуть поодаль от Робеспьера: – В мастерской Реньо мне довелось несколько раз встретить Антуана Гро… Он художник. Узнав, что он арестован, я… – Тут Элеонора замолчала.

Робеспьер: Робеспьер словно не замечал, что она готова расплакаться. -То есть, вы действовали по собственному желанию? Вас никто не просил об этом? А вы знали, по какому обвинению он арестован?

Элеонора Дюпле: Элеонора подумала, что попала в ловушку – в чем виновата была сама. Скажи она, что ее никто не просил – возможно, она поможет тем самым Руаль, если не спасет ее. Но если Руаль уже арестована? Как тогда она узнает о ее судьбе? Но Гро ведь не опасный преступник… Такого просто не может быть!.. – Знала, – ответила девушка на последний вопрос.

Робеспьер: -И вы сами решили свободить из тюрьмы контрревоюционера? - спросил Робеспьер. - Позвольте усмниться... Вы сейчас скрываете сообщников или выгораживаете друзей? И то и другое напрасно в равной степени.

Элеонора Дюпле: – Контрреволюционера... – прошептала Элеонора. – Максимильен, он горячо любит Францию! – заговорила девушка, словно очнувшись и пытаясь убедить, объяснить… – Поймите, он просто идеалист… Ему была дорога его страна раньше, дорога и сейчас. Если бы вы только побеседовали с ним, вы бы увидели, что у него и в мыслях ничего плохого нет!.. Максимильен, он целиком предан искусству… – Элеонора постаралась улыбнуться. – Буду честной с вами – меня просили… Но я полностью несу ответственность за свой поступок – поскольку согласна с мнением об этом человеке…

Робеспьер: -Вас ввели в заблуждение, - отрезал Робеспьер. - Этот человек - роялист по убеждениям, чего сам не отрицает, и Трибунал располагает его признательными показаниями. Я, впрочем, не сомневаюсь, что вам он говорил обратное и вы имели несчастье ему поверить. А теперь скажите мне, кто вас просил за него?

Элеонора Дюпле: Элеонора почувствовала, что уже почти не понимает, где она и что с ней. Как бы то ни было, лгать насчет себя она ему не могла. – Максимильен… – Элеонора прижала руку ко рту и медленно опустилась на стул. – Он говорил о своих взглядах, но упомянул лишь о беседе со старым другом. Если он и роялист, то не злоумышленник… Поверьте, это стоило мне долгих сомнений… Прошу вас… мне так тяжело…



полная версия страницы