Форум » Дело Дантона (игра завершена) » 084. Процесс Дантона, день второй и последий. 14 жерминаля » Ответить

084. Процесс Дантона, день второй и последий. 14 жерминаля

Верховное Существо: место действия: Дворец Правосудия. Второй день заседания по делу Дантона и его сообщников решено было начать спозаранку. Никто толком не знал, кто первым вынес подобное предложение, но судьи и присяжные из Революционного трибунала с надеждой поглядывали на пустующие места генерального прокурора и подсудимых. Раз такая спешка, значит появились какие-то новые сведения и улики, позволяющие поскорее заткнуть Дантона... Затягивать опасный во всех отношениях процесс не хотелось никому.

Ответов - 370, стр: 1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 All

Эглантин: - Хотелось бы верить. Очень хотелось. Но ведь делать-то что-то надо. Спасение утопающих, как известно, дело рук самих утопающих, - Фабр в очередной раз переглянулся с Беатрис. - Не сидеть же молча в ожидании, пока за нас все решат. А мне жить хочется.

Эро де Сешель: - Я разделяю ваше желание, Фабр, однако же считаю унизительным для себя добиваться чего-либо далее. Одну речь я вчера уже произнес. Дальнейшее мне представляется абсурдным.

Эглантин: - А мне не представляется. И потому я буду доводить это судейское сообщество всеми возможными способами, пока меня не выкинут отсюда... или не оправдают, - Фабр упрямо мотнул головой.

Дантон: - Подумай о том, Фабр, что если тебя выкинут, ты уж точно не сможешь никак повлиять на события, - заметил Дантон.

Эглантин: - Но пока я здесь, я не буду сидеть сложа руки и мечтательно пялиться в потолок, - возразил Фабр. - Или ждать помощи со стороны. Это не по мне.

Эро де Сешель: - Восхищаюсь вашим терпением - раз вы решили попробовать выиграть эту партию, не могу вас осуждать. Посмотрим, какой сюрприз преподнесут нам сейчас... Позвольте мне пока еще понаблюдать - быть может, я ошибаюсь, и Фемида на нашей стороне, - последнее было сказано скорее из вежливости.

Фукье-Тенвиль: Прокурор воспользовался объявленным перерывом для того, чтобы написать записку Неподкупному: "Гражданин Робеспьер, очень прошу вас принять меня по известному вам делу. Мне необходимы ваши указания. Общественный обвинитель Фукье-Тенвиль".

Верховное Существо: На записку долго не было ответа, и прокурор имел все основания впасть в отчаяние. Но вот в кабинет, где Фукье собирался с духом, проскользнул мелкий клерк. - Гражданин прокурор, вас ждут на улице. У въезда на Новый мост стоит карета... Временный переход Фукье в тему 085. Процесс грозит сорваться. Совещаение в перерыве. 14 жерминаля, день

Эро де Сешель: * * * - …Жорж, может быть, тебе удастся уговорить нашего друга съесть хотя бы кусочек? Камиль, то, что ты останешься голодным, не покажется никому упреком в их сторону, - Эро без аппетита смотрел на принесенный обед, но не притронуться к еде значило бы выказать упадок морального духа, а Камиль выглядел поникшим, хотя и немного повеселел после слов Дантона о поддержке народа. Мари-Жана удивляло такое состояние: в поведении Демулена не чувствовалось ни бодрости Дантона, ни энергии Эглантина, ни овладевшего им равнодушия и презрения к происходящему. Он полагал, что Камиль Демулен, герой взятия Бастилии и журналист «Старого Кордельера», должен вести себя иначе.

Камиль Демулен: Камиль скорбно вздохнул, и еще немного повозил ложной в своей тарелке. Его не покидало иррациональное, гнетущее беспокойство. Вроде бы все складывалось в пользу подсудимых, судьи опять посрамлены... Но отчего-то Камиль с трудом сдерживал слезы. - Я что-то не г-голоден. Предпочитаю домашнюю стряпню, - пожаловался журналист, с замиранием сердца наблюдая, как в зал начинают возвращаться присяжные и члены трибунала. Перерыв подходил к концу.

Эглантин: - Оставьте вы его в покое, - неожиданно посоветовал Фабр. - Камиль у нас что твоя рудничная канарейка. Если она не поет и не щебечет - значит, жди беды. Они присмотрелся к возвращающимся в пустой зал суда присяжным, к прошагавшему на свое место прокурору и тихо присвистнул: - А пташка-то права. Что-то стряслось.

Эро де Сешель: - Pereat mundus et fiat justitia? - Сешель окинул взглядом лица друзей. - В любом случае нам не дадут пропустить это увлекательное и, вне сомнения, познавательное действо.

Беатрис Ларошдрагон: Беатрис, одиноко сидевшая на своей свидетельской скамейке, могла бы подтвердить тревожные ощущения Демулена - с той же обостренной чувствительностью любящего сердца она почувствовала, как в зале повеяло каким - то нехорошим холодком, когда члены суда стали занимать свои места. Фукье выглядел если не успокоенным, то куда более уверенным в себе, чем до перерыва, и Беатрис мысленно вознесла молитву, умоляя Господа ниспослать ей сил, чтобы играть свою роль и дальше. Интересно, как скоро у гражданина Эрмана лопнет терпение и он потребует удалить бесполезную свидетельницу из зала?

Фукье-Тенвиль: Возвращение Фукье из темы 085. Процесс грозит сорваться. Совещаение в перерыве. 14 жерминаля, день Вернувшись во Дворец правосудия, Фукье дословно передал Эрману все, что услышал от Робеспьера. Сам прокурор, видя недовольство Неподкупного, понял: если процесс затянется, гнев Комитета обрушится на них с председателем. Однако, с другой стороны, если вынести приговор, не выслушав ни свидетелей (коих попросту не было), ни самих обвиняемых, это поставило бы слишком заметное пятно на светлый образ Неподкупного. Поэтому прокурор на свой страх и риск решил предложить Эрману дать слово подсудимым. Но вначале следовало разобраться с Беатрис. - Гражданка Фабр! – грянул прокурор. – Вы обвиняетесь в лжесвидетельстве, утаивании важных сведений и пособничестве контрреволюционерам.

Верховное Существо: - Если ваше странное поведение вызвано чувством ложного стыда, - добавил Эрман,- мы готовы дать вам возможность исправить ваше положение. Итак, вы готовы дать показания? Если же нет. прошу вас покинуть свидетельские места.

Фукье-Тенвиль: - Вы же рассудительная женщина, - склонившись к Беатрис, вполголоса присовокупил прокурор. - Неужели вы хотите присоединиться ко всем этим лицам, - он кивнул в сторону скамьи подсудимых, - участь которых практически уже решена?

Беатрис Ларошдрагон: -Их участь решена до завершения процесса? - приподняла брови Беатрис. - Зачем мне, в таком случае, клеветать на них?

Эглантин: Фабр уже знал, что он сейчас выкрикнет, и даже привстал со своего места, но... Быть выставленным из Трибунала и сидеть в камере Консьержери, маясь дурными предчувствиями, незнанием и ожиданием совершенно не хотелось. А во время перерыва что-то произошло, может, Макс Неподкупный и в самом деле наведался в Трибунал, отбарабанив прокурору надлежащие инструкции. И, может, в этих инструкциях содержится строжайшее указание переходить от угроз к делу. Из зала суда уже выставили зрителей, как бы следующей очередью не стали собственно подсудимые. Потому Эглантин сдержался и промолчал. Все, что он мог сейчас сделать - пытаться взглядом укрепить Беатрис. Если она сможет отмалчиваться и дальше - у них есть шанс.

Верховное Существо: Председатель поджал губы. - Что ж, гржданка, я вижу, вы продолжаете запираться. В таком случае, вы освобождаетесь от дачи показаний. Ступайте.

Беатрис Ларошдрагон: Беатрис поднялась с места, оглядела зал и уверенной походкой направилась к скамье подсудимых, уповая, что ее сейчас не оттащат прочь.

Верховное Существо: - Выход там, гражданка, - любезно подсказал Эрман, указывая на высокие створчатые двери.

Эглантин: - Не сюда! - зашипел Фабр, решив, что Беатрис окончательно рехнулась на своей идее стать святой великомученицей. - Брысь из зала! Домой, возвращайся домой!

Беатрис Ларошдрагон: -Я думаю, завтра меня все равно арестуют, гражданин Эрман, - спокойно промолвила она, - так что в качестве извинения за причиненное революционному правосудию беспокойство, я избавлю его от лишних хлопот, связанных с моим арестом.

Верховное Существо: - Эта безумная женщина положительно намеревается довести меня до сердечного приступа! - закричал Эрман, потрясая колокоьчиком. - Или вы сами уйдете отсюда, или вам помогут!

Беатрис Ларошдрагон: Идея с сердечным приступом показалась Беатрис недурной, однако особо рассчитывать на это не приходилось. Под истерическое звяканье колокольчика она по - прежнему шла к подсудимым. К Франсуа.

Верховное Существо: Эрман дал знак национальным гвардейцам. Те решительно преградили Беатрис ход, взяли под руки и повлекли из зала суда.

Беатрис Ларошдрагон: Она не стала учинять истерику, вопить и вырываться - просто до последнего оглядывалась через плечо, пытаясь запомнить выражение лица Шиповничка.

Верховное Существо: За дверью Беатрис уже ждал комиссар Комитета общественной безопасности с ордером. - Именем республики гражданка Фабр, в девичестве Ларошрагон, арестована. На сей раз никакой черной кареты не понадобилось - Консьержери находилась в двух шагах. Комиссар и гвардейцы спустили свою добычу в подземный переход и повели в тюрьму.

Фукье-Тенвиль: После удаления из зала суда гражданки Фабр прокурор вполголоса обратился к Эрману: - Как вы считаете, гражданин председатель, уместно ли будет дать слово обвиняемым? При отсутствии адвокатов мы должны считаться с правом на защиту. Разумеется, строжайше предупредив, что за любое оскорбление суда они тут же будут лишены слова.

Верховное Существо: Эрман скривился. Он был против предоставления слова обвиняемым - об этом свидетельствовал печальный опыт вчерашнего дня, когда Трибунал был вынужден на протяжении нескольких часов внимать Дантону, поносящему правтельство, судей, все на свете. Такого количества крамольных измышлений не содержали все номера "Старого Кордельера" вместе взятые. Но иного выхода в настоящий момент не было. Нет ни доказательств, ни свидетелей, а время чем-то занять надо, для приличия. Он зазвонил в колокольчик. - С учетом вновь открывшихся обстоятельств обвинение приступает к повторному допросу подсудимых. Суд предупреждает, что в случае вызывающего поведения подсудимые будут удалены из зала.

Эглантин: Беатрис увели, и солнце погасло. И, наверное, было бессмысленно надеяться на то, что она сможет покинуть Дворец Правосудия. Ее увели, и все, что ему осталось - воспоминания, ее последний взгляд из-под этого дурацкого чепчика. Она скрылась за дверями, и какое-то время Фабр не слышал ничьих слов. Он просто сидел, привалившись к ограждению, и тупо следя за передвижениями теней.

Дантон: Дантон взял руку Фабра и без слов пожал ее. А что тут скажешь? "Мне очень жаль"? Или "Твоя жена - настоящая героиня"? Сам Дантон, если бы ему в подобное ситуации заявили такое, просто дал бы оратору в морду. "Если выкарабкаемся сами, то вытащим ее непременно", - дал он себе зарок, но вслух, опять же, не сказал.

Фукье-Тенвиль: - Гражданин Фабр! - обратился к подсудимому прокурор. От Тенвиля не укрылось, что после ухода Беатрис неугомонный Эглантин заметно притих. Это позволяло надеяться, что сейчас он будет вести себя смирно. - Вам предъявлено обвинение в государственной измене, попытке контрреволюционного переворота, связи с роялистами-эмигрантами, взяточничестве и мошенничестве, а также в порочащих революционную власть пасквилях. Имеете ли вы что-либо сказать в свое оправдание?

Эглантин: - При таких защитниках революции нет никакой необходимости писать пасквили - вы сами являетесь красноречивым и ярким изображением всех возможных пороков и недостатков, - прикосновение Жоржа придало сил, Фабр заставил себя встряхнуться, встать, вспомнить о сценическом голосе, и въевшейся в кровь привычке выговаривать слова ясно и четко, чтобы было слышно в самом отдаленном уголке зала. Жаль, что нет публики, но это не повод отчаиваться. - В свое же оправдание я могу сказать только одно. Вы предъявили мне замечательный набор обвинений, но чем вы его подтвердите? Я изменил государству - принимая учатие в его основании - и вступил в заговор с роялистами? Прекрасно сказано, но... но где доказательства? Где хоть одна ьбумага, подписанная моей рукой, в которой было бы черным по белому сказано - "Я, Фабр дЭглантин, мечтаю свергнуть валсть Конвента и вернуть на престол Бурбонов"? В чем именно состояла якобы устроенная мною попытка государсвтенного переворота, в какой день она состоялась и почему мне о ней ничего не известно? В какую именно связь и с кем из эмигрантов я вступил, при каких обстоятельствах и где? Должно быть, это как-то прошло мимо моего внимания, ибо я был слишком занят попытками создать Республику. Что там еще? Взятоничество и мошенничество? Какое именно и в чем? Извольте доказательства... - у него чуть не сорвалось с языка "господин прокурор", - ибо в противном случае ваши слова - не более чем ничем не подкрепленное пустозвонство. С равным успехом я могу обвинить вас в том же самом. А что, почему бы и нет? Что вы делали в трактире "Красный петух" три дня тому, и с кем встречались?

Верховное Существо: - Подсудимый, отвечайте четко на поставленные вопросы и не пытайтесь издеваться над судом, - предупредил Эрман. - В противном случае вы будете удалены из зала.

Эглантин: - А о чем, собственно, меня спрашивали? - с издевательской улыбкой, но весьма любезно поинтересовался Фабр. - Что конкретно интересует уважаемый и справедлившейший в мир суд?

Фукье-Тенвиль: - Позвольте напомнтить, что вопросы здесь задаю я, - парировал прокурор. - А также и то, что вы сейчас находитесь не на театральных подмостках, где толпа готова аплодировать вашему красивому голосу и эффектным позам. Здесь присутствуют только обвиняемые и судьи. Поэтому прошу избавить нас от вашего паясничанья. Вы спрашивете: где бумаги, подписанные вашей рукой? Но то, что таких бумаг нет, отнюдь не доказывает вашей непричастности к заговору. Напротив: только преступник, стремящийся замести следы, столь тщательно избавляется ото всех порочащих его улик.

Эглантин: - Если только эти улики не существовали лишь в вашем воспаленном воображении, - отпарировал Фабр. - Так я внимательно слушаю ваши вопросы, которые вы так стремитесь мне задать.

Фукье-Тенвиль: - Я спрашиваю: где доказательства вашей непричастности к заговору Дантона? - грозно вопросил Фукье. - Пока все говорит об обратном: вы состояли в тесной связи и наверняка были оведомлены обо всех его преступных шагах.

Эглантин: - Знаете, дражайший Тенвилль, в связи обычно состоят с женщинами, - язвительно нампомнил Фабр. - А ваше предположение звучит, прямо скажем, оскорбительно. И для начала предъявите обществу хоть что-нибудь, доказывающее, что сей заговор вообще существовал. Ибо я никак не мог участвовать в заговоре, которого не было.



полная версия страницы