Форум » Дело Дантона (игра завершена) » 084. Процесс Дантона, день второй и последий. 14 жерминаля » Ответить

084. Процесс Дантона, день второй и последий. 14 жерминаля

Верховное Существо: место действия: Дворец Правосудия. Второй день заседания по делу Дантона и его сообщников решено было начать спозаранку. Никто толком не знал, кто первым вынес подобное предложение, но судьи и присяжные из Революционного трибунала с надеждой поглядывали на пустующие места генерального прокурора и подсудимых. Раз такая спешка, значит появились какие-то новые сведения и улики, позволяющие поскорее заткнуть Дантона... Затягивать опасный во всех отношениях процесс не хотелось никому.

Ответов - 370, стр: 1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 All

Камиль Демулен: Все еще кипящий праведным гневом, журналист досадливо фыркнул в ответ на лова Фабра, но все же послушно примолк.

Эглантин: В отличие от предыдущих "ораторов", Эро не вопил, не пытался задеть судью и прокурора оскорбительными выходками - создавалось впечатление, что бывшему члену КОС Сешелю все равно, каким будет итог судилища, решится ли дело в его пользу или против. Эро просто стоял и благовоспоитанно помалкивал, ожидая вопросов. Камиль же фыркал, вертелся на месте и явно порывался продолжить дебаты с судьей.

Фукье-Тенвиль: "Ну, с этим, кажется, будет легче, - подумалось Фукье-Тенвилю при взгляде на почти спокойное выражение лица Эро де Сешеля. - По крайней мере, до швыряния бумаг и поношения Неподкупного дело не дойдет". - Гражданин Эро де Сешель, - обратился к подсудимому прокурор. – Вам предъявлено обвинение в государственной измене. Как известно, еще 11 нивоза национальный конвент оповестил вас о том, что начато расследование по делу поступившего на вас доноса в сношениях с иностранными роялистами. Тогда расследование было приостановлено ввиду загруженности комитета другими делами. Логичным было бы предположить, что человек, находящийся в столь щекотливой и двусмысленной ситуации, подаст прошение об отставке и не станет более предпринимать ничего, что могло бы подтвердить основательность сделанного в конвент доноса. Однако вы и не подумали оставить свой пост. Мало того: 25 вантоза на вашей квартире был арестован контрреволюционер-эмигрант. Но и это еще не все: в тот же день вы и гражданин Симон отправились на свидание с арестованным, тем самым открыто признав себя соучастниками. Позднее, в процессе допроса, было доподлинно выяснено, что арестованный роялист – лишь связующее звено между вами и остальными заговорщиками-контрреволюционерами, которые ныне находятся вместе с вами на скамье подсудимых. Что вы имеете сказать в свою защиту?


Эро де Сешель: - Мыслимо ли обвинить в государственной измене человека, столько потрудившегося над проектом республиканской Конституции! Не является ли тот факт, что я не подал прошения об отставке, лучшим доказательством моей невиновности? Говорите прямо, вы обвиняете меня в сотрудничестве с Проли? Я наслышан об этом. Прошу доказать мне, что я когда-либо защищал политику Англии! Меня называют «снисходительным»! Но кто же тогда вы? Почему при том, что ныне называют «равенством», казнят столько своих граждан? О да, террор оправдан против тайных и явных врагов республики! Но мне известно, что не кто иной, как сам Робеспьер, говорил об опасности приплетения патриотов к делу заговорщиков. Не совершаете ли вы сейчас ошибку? Что до Катюсса – право же, подобные измышления возмутительны вдвойне. Я уже имел честь объяснять, долго и подробно, обстоятельства своего знакомства с данным военным комиссаром. Он служил мне переводчиком во время моей командировки. Может быть, мне надобно было спрашивать у Конвента разрешения оставить его у себя в качестве секретаря? По моему суждению, деспотизм во имя свободы не является благом, как сейчас почему-то принято считать. Я не контрреволюционер, как и мой бывший секретарь, как и те, кто волею судьбы находится сейчас на скамье подсудимых. Всем сердцем я люблю нашу республику, которой отдал столько стремлений и усилий. Вглядитесь в то, что вы творите! Франция в крови из-за врагов внешних, вы же в это время губите ее истинных друзей, тех, кто ее воспевает и кто не жалеет себя, стремясь поддержать то благое новое, что принесла революция. Пусть ветру судьбы угодно бросить мой корабль на скалы, после того, как он преодолел столь славный путь, но знайте, что на флаге этого корабля написано: «Моя страна!». Обреките меня на смерть, если вам так угодно, но вдумайтесь в беспримерную чудовищность слова «предатель», и оставьте мне честь, - сдержанный и молчаливый ранее Эро воспользовался вторым предоставленным шансом разъяснить свои взгляды, однако сразу после того, как он договорил, выражение его голубых глаз вновь стало мягким и словно устремленным вдаль – казалось, Эро де Сешель наблюдает сейчас какую-то неведомую и далекую страну.

Фукье-Тенвиль: - Избавьте нас от ваших отвлеченных рассуждений о ветрах судьбы, - прервал его речь Фукье-Тенвиль. - Суду важны факты. И, вопреки вашим сетованиям на тиранию и деспотизм, суд дал вам слово и готов был выслушать вас. Однако мы так и не услышали ничего, что как-то оправдывало бы ваши преступные действия. Ваши сношения с заговорщиком Проли не подлежат сомнению, равно как и ваши связи с англичанами. Что касается Катюсса - тот факт, что он был вашим секретарем, никак не может служить оправданием ни для него, ни для вас.

Верховное Существо: - Суд не нуждается в подобных театральных эффектах, - буркнул Эрман, которого раздражало позерство Эро - сразу видно аристократа.

Фукье-Тенвиль: - Гражданин председатель, как видно, подсудимому более нечего сказать, - подхватил Фукье.

Верховное Существо: - Чего и следовало ожидать, - согласился председатель. - Все подсудимые, когда их вина очевидна, а опровергнуть обвинение нечем, прибегают к самой низкопробной демагогии.

Камиль Демулен: - Д-демагогией занимаетесь вы! - Демулен снова вскочил с места. - Вам не в чем нас обвинить, все ваши домыслы не стоят и рваного ассигната!

Эглантин: - С учетом того, что ассигнаты нынче вообще ничего не стоят, твое сравнение, Камиль, звучит совсем уж унизительно для граждан судей... Речь Эро была хороша. Слишком хороша для подобного места и времени. Может, он и не ответил толком на предъявленные ему абсурдные обвинения, но держался де Сешель безупречно.

Луи Антуан Сен-Жюст: Стоявший по ту строну чуть приоткрытой двери в зал сен-Жюст досадливо сдвинул брови. Сейчас опять начнется отвратительный балаган. Архангел затруднялся сказать, кто производил бОльше шума и говорил бОльше красивых глупостей - подсудимые или судья. Время между тем уходило. Уже заполдень, с улицы явственно доносился ропот все увеличивающейся толпы. Знаком подозвав клерка, Сен-Жюст присел к столу и быстро нацарапал на клочке бумаги записку: Пора заканчивать. Ни в коем случае на давай слова Дантону. Употребите все средства. - Ступайте в зал и отдайте это Эрману, гражданин - велел он чиновнику. - Ну же, не мешкайте.

Верховное Существо: Эрман только этого и ждал. Он поднялся с места. - Граждане присяжные заседатели! - провозгласил он, патетически простирая руку в направлении мест присяжных. - Я много раз просил обвиняемых вести себя сообрзано их положению, угрожая в противном случае удалить их из зала, но они продолжают оскорблять в суд. Я прошу вас позволения лишить подсудимых слова.

Эглантин: - В таком случае незачем было вообще таскать нас сюда и устраивать комедию судилища! - в голос рявкнул Фабр, понимая, что им отведено всего несколько мгнвоений в зале Трибунала, а потом их вышврынут отсюда, вернут в Консьержери и замкнут за ними двери. - Решили бы все без нас, как указывает нынешний закон... и гражданин Неподкупный, одаряющий вас пламенными посланиями!

Камиль Демулен: Камиль же только непонимающе переводил взгляд с Фабра на судей. Он еще не осознал ужасного смысла этих слов...

Эро де Сешель: - Воображение вызвало передо мной дивный образ, - проговорил Эро, - нашей Свободы, но сей образ померк. Разве же вы забыли то, что говорил Дидро? «Моя дружба слишком осмотрительна, если опасность моего друга не заставляет меня забывать о моей собственной безопасности» - так думал он. Не оставить друзей в трудную минуту есть преступление? Вы говорите о демагогии, но что слышу я? Лишь клевету, искажающую факты.

Верховное Существо: Присяжные заерзали и стали переглядываться друг с другом. Наконец старший неуверенно попросил позволения посовещаться на предмет того, лишить обвиняемых слова или нет. Эрман был недоволен, но все же махнул рукой в сторону комнаты для присяжных. *** Следующая часть главы

Дантон: Датон сидел, развалившись на скамье с безразличным видом, и даже, казалось, задремал.

Эро де Сешель: - …Что же это за люди, у которых будто нет иных стремлений, кроме желания внушить страх к самому слову «республика», - в голосе Эро послышалось то ли волнение, то ли разочарование - атмосфера в зале суда давила и на него, пусть он уже научился с этим справляться. - Ужасные средства! Но я ждал этого.

Камиль Демулен: - Что это значит? - шепот Демулена звучал напряженно. - Кого хотят удалить из зала?

Дантон: - Мне особенно нравится, что они решили сначала посовещаться, - подал голос Жорж-Жак, не открывая глаз. - Значит, сомневаются хотя бы. Значит, есть еще что-то человеческое.

Камиль Демулен: Демулен начал догадываться... - Но это... Это... Это совершенно беспрецедентно! Они что, хотят п-продолжать суд заочно?.. - Камиль задыхался от праведного гнева. - Я протестую! Это нарушение всех принципов правосудия, даже жирондисты могли защищаться!

Дантон: - Успокойся, Люси, - устало сказал Дантон. - Мы не можем им помешать.

Камиль Демулен: Камиль в первый момент в ужасе воззрился на Дантона, но все же взял себя в руки и расправил плечи. - Ну что ж... Тогда наберемся мужества...

Эро де Сешель: - Верные слова, - обернулся к нему Эро. - Что составляет счастье человека, зачастую является и источником его страданий. Так ли уж важно сейчас, испытывают ли они участие к нам и нашей судьбе? Мы познали радость, и если нам суждено теперь познать горе – что в этом?

Верховное Существо: Присяженые вернулись после совещания. Старший держался крайне неуверено, даже слегка дрожал и путался в словах, но огласил заключение: - Присяжные не считают возможным отпустить обвиняемых, не дав им высказаться, поскольку они не имеют достаточно доказательств для вынесения вердикта.

Луи Антуан Сен-Жюст: *** Сен-Жюст, по-прежнему наблюдавший за происходящим в зале из своего укрытия, досадливо хлопнул себя по бедру. Присяжные будто сами мечтают оказаться на скамье подсудимых... Но что же делать сейчас?..

Фукье-Тенвиль: Фукье-Тенвиль, переглянувшись с Эрманом, с нажимом произнес: - Мне кажется, граждане присяжные усложняют процесс своей излишней скрупулезностью. Обвиняемым уже было предоставлено слово - и вы видите, как они злоупортебили этим и во что превратили заседание! Если так пойдет и дальше, обвиняемые попросту разнесут Дворец Правосудия вдребезги! Право же, нашим уважаемым присяжным стоило бы более внимательно отнестись к уже имеющимся доказательствам, нежели требовать новых.

Алексис Вадье: Переход Вадье из темы 086. Фукье неожиданно получает еще одну свидетельницу В этот момент Вадье выглянул из дверцы за судейскими местами и жестом подозвал прокурора, давая понять, что дело срочное и не терпит отлагательств.

Верховное Существо: Явление Вадье не ускользнуло от Эрмана, и, давай возможность Фукье отлучиться для переговоров с председателем Комитета общественной безопасности, он зазвонил в колокольчик и объявил новый перерыв. *** Здесь же, временный переход Фукье и Вадье в соседнее помещение

Фукье-Тенвиль: Прокурор, все еще раздраженный стычкой с присяжными, последовал за Вадье. - Ну, что там у вас? - не слишком любезно спросил он. Затем, слегка остыв, Тенвиль предложил гражданину Вадье пройти для беседы в свой кабинет.

Алексис Вадье: - Спокойнее, гражданин прокурор, не надо так нервничать, - Вадье улыбался чуть ли не нежно. - У меня есть для вас подарок - новая свидетельница. Маленькая перепуганная девочка, которая, я уверен, не станет ломать комедию, подобно неуступчивой и взбалмошной мадам Фабр. О, это послушное дитя. Вы убедитесь сами. Собственно, вы с ней уже встречались, насколько я помню. Юная гражданка Руаль Шалье.

Фукье-Тенвиль: От этого "подарка" на лице Фукье-Тенвиля отнюдь не заиграла радостная улыбка. Наоборот, упоминание имени гражданки Фабр заставило его нервно передернуться. Тем не менее Вадье был не тот человек, которому можно грубить. - Да-да, кажется, я припоминаю ее, - сдержанно отозвался Фукье. - Однако она не показалась мне слишком уж сговорчивой.

Алексис Вадье: - Она бьется в двери камеры в истерике и умоляет позвать вас, - ответил Вадье. - Сходите и поговорите с ней. Вам все равно не хватает свидетелей.

Фукье-Тенвиль: - Это так, - вынужден был согласиться Фукье. - Хорошо, я поговорю с ней. Но если эта девица Шалье согласится дать показания, а затем, со свойственным женщинам непостоянством, откажется, наше заседание окончательно превратится в фарс. Временный переход Фукье в тему 086. Фукье неожиданно получает еще одну свидетельницу

Эро де Сешель: *** ...Тем временем в зале. Сешель выслушал ответ присяжных все с тем же задумчиво-отстраненным выражением лица и проговорил: - Как я и полагал, душевное спокойствие – вещь благоразумная и великая. Конечно, она хрупка, поскольку зависит от многих обстоятельств… И все же она полезна для тех, кто лишен выбора, равно как и возможности изменить свое положение.

Эглантин: - Это вы к тому, что решили уподобиться примеру великомучеников, исполнились благости и взираете на все свысока оком Верховного Существа, которому все едино, что будет завтра или сегодня? - не без ехидства уточнил Фабр. К нему опять вернулась надежда: присяжные, даже запуганные Эрманом и Тенвиллем, не решились ни лишить обвиняемых слова, ни удалить кого-то из них из зала, а переходом к стадии "вынесение приговора" пока даже и не пахло. Правда, в дверях мелькнул Вадье, известный паук и собиратель слухов, и утащил Тенвилля с собой, но что они могут? Извлечь из небытия свидетеля, натаскать кого-нибудь из запуганных обывателей и вытолкнуть его на трибуну, снабдив заранее составленной речью? Да эдакого "свидетеля" в два счета размажут тонким слоем и втопчут в мраморный пол залы Трибунала!

Эро де Сешель: - Вы правы, у меня такое чувство, что я освоился здесь, - словно не замечая колкости вопроса, достаточно любезно ответил Эро. - Оно появилось, впрочем, еще вчера. Вы не желаете и не можете меня понять, видимо? Представьте, Фабр: вокруг нас природа с ее животворящими силами, бесчисленные народы, которым мы так желали даровать свободу! Ведь вокруг, - он обвел взглядом почти пустой зал, - те, кто устроил этот процесс, не наши враги, а наши бывшие друзья и соратники! Кто-то излишне фанатичен, кто-то излишне непреклонен, но ведь это мы все сделали с Францией, Фабр? Бесконечность жизни представляется мне сейчас злом едва ли не большим, чем близость кончины. Я пытался забыться в удовольствиях, что сулит жизнь, а тем временем поднялась завеса, и меня не слишком любезно пригласили на сцену в этот дурно продуманный спектакль, полагая, что я плохо – или, наоборот, слишком хорошо выучил свою роль. Впрочем, сейчас я изъясняюсь языком уже вашей профессии – посему, видимо, мне лучше не продолжать, иначе вы сможете заслуженно упрекнуть меня в некомпетентности.

Эглантин: - Коли заплачено - так пляши, пока не упадешь замертво? - поразмыслив, Фабр перевел изысканные метафоры Сешеля на более привычный язык народных поговорок. - Вы об этом, Эро? Он помолчал, повернувшись и глянув в сторону судейских скамей. Там шло какое-то заполошное копошение, попахивавшее еле сдерживаемой паникой. Граждане присяжные, кажется, совсем перепугались - они боялись и тех, кого им надлежало судить и приговорить, и тех, кто стоял над ними, а пуще всего - незримо присутствовавшего Максимильена Робеспьера. - Ну да, мы пожинаем то, что сами посеяли, а плоды выросли такие горькие, что того и гляди вывернет наизнанку. Но я спляшу напоследок, - Фабр ухмыльнулся. - Просто потому, что было бы досадно позволить вытолкать себя с этой сцены жизни взашей.

Эро де Сешель: - Вы верно меня поняли. Полагали ли, что я достаточно погряз в недостойном образе жизни, чтобы не суметь защититься, или надеясь опровергнуть мои доводы, не жалея красок, - так и было, в еще более ранних беседах, - дальнейшее ясно: нам предстоит испить эту чашу до дна, как, вероятно, и остальным… после нас, - Эро задумался. - Вы знаете, с кем сравнивал меня Сен-Жюст? С Катилиной! «Доколе же ты, Катилина, будешь испытывать наше терпение!» - видимо, мне надо было вспомнить сию фразу и уяснить намек. Из последних бесед с этим молодым человеком я сделал ясный вывод, что он так и не может простить мне многих невинных шуток… Вам ведь известна история с законами Миноса?

Дантон: - Вы имеете в виду ту старую байку о том, как выписывали из библиотеки законы Миноса для нашего умника Сен-Жюста? - вмешался Дантон со смехом. - Браво, Эро, это была одна из лучших шуток века!



полная версия страницы